— Царевич прав. Тайная стража Ямайна не успокоится, пока не найдет нас. Ведь в эту ночь из дворца сбежали трое. И нас троих захотят они покарать за смерть своего повелителя. И если царевича Эшиа или меня самого они должны искать по всей пустыне, то откуда ты, строптивая женщина, знает весь дворец! Конечно, первым делом они отправятся в Осмарит.
— Нам надо торопиться! — заволновалась Тамайна.
— Вряд ли они так быстро сообразят, а мы будем там к вечеру. Но оставаться в деревне опасно.
— Есть у меня идея, — задумчиво сказал царевич Эшиа.
Тамайна и Лабар обратили к нему вопросительные взгляды.
— Я намеревался ехать в Самаканд, к царю Сиалю. Там я расспрошу его, не приезжал ни к нему по пути мой дед царь Эшиа. Самаканд — город-оазис, и там найдется место для всех. Мне кажется, что надо забрать Зариба и Тамиллу, погрузить на ослика все пожитки и отправиться всем вместе с Самаканд.
Слабая, едва заметная улыбка озарила лицо Тамайны.
— Ты великий человек, царевич. С большим сердцем.
— И холодным рассудком, — с одобрением добавил Лабар. — Сложно ожидать такой рассудительности от человека, за которым охотится тайная стража Ямайна.
Эшиа рассмеялся беззаботно.
— Охотятся они не за мной, а за Тамайной! А ее мы как-нибудь защитим с тобой.
— Ошибаешься, царевич. Тамайна и я просто беглецы и сообщники твои в их глазах. И будь уверен — они думают, что царя Ямайна пронзил кинжалом именно ты. Поэтому я и расспрашивал у Тамайны, что это был за кинжал.
— И с чего мне убивать царя Ямайна?
— С того, что он дал приказ убить тебя, царевич? — скривил губы Лабар. — Или с того, что по его приказу был убит царь Эшиа?
Царевич оторопел.
— Что… Что ты только что сказал? Да как у тебя язык не отсох?! — взъярился он.
— Сказал тебе правду, хоть и злая она, и жестокая, и не хотел я поначалу, чтобы ты знал об этом, ибо правда разобьет тебе сердце, — с горечью ответил Лабар. — Но случилось так, что я слышал каждый ваш разговор с царем Ямайном, и знаю, что он солгал тебе. Старый царь Эшиа приезжал в Ямайн, и был гостем царя, и вел с ним долгие беседы. Он находился в поисках царства Ифритов, но, как и ты, не смог удержать своего честного сердца при виде ужасов жизни нашего разоренного народа. И так же, как и ты, не сдержал он своего языка, и оскорбил царя, и высказал ему в лицо все, что думал о нем. И, когда разгневанный царь Эшиа покинул дворец Ямайна, следом за ним отправился отряд из трех лучших наемников — и я благодарен Ар-Лахаду, что не было меня среди них, ибо давно уже я служу непосредственно Ямайну, а не разъезжаю по окрестностям.
Эшиа слушал его, одеревенев, его пальцы сжались вокруг поводьев и напряглись так, что никакая сила не могла бы их сейчас разжать, ногти впились в побледневшие ладони, но он, казалось, не замечал боли.
— Стражники вернулись, — продолжал свой рассказ Лабар, избегая смотреть в лицо царевичу. — И доложили, что царь Эшиа мертв. Что они вступили с ним в бой, и ударили его в лицо, в грудь и в спину, и, хоть он и сражался с ними один против троих, и одному из наемников успел отрубить руку, он истекал кровью и умирал, когда они оставили его. Так он и умер, ибо мало найдется людей, способных выжить с такими ранами.
— Я верю, что мой дед выжил, — упрямо помотал головой царевич. — Он всегда совершал невозможные вещи. А значит, он выкарабкался и пошел дальше. Он был ранен! Чушь! Он залечил раны и продолжил свои поиски. А из Ямайна он мог поехать только в Самаканд. Мы тем более должны скорее направиться туда, чтобы выяснить, что царь Эшиа добрался туда!
— Как хочешь, царевич, тем более, что семье Тамайны надо найти новое безопасное место. Но помни: тайная стража Ямайна будет мстить тебе, и мне, и всем нам, и путь надо выбирать с осторожностью и оглядкой.
Сказав так, Лабар ударил пятками Зарю в бока и погнал ее вперед, и Эшиа ничего не оставалось, как последовать за ним, хотя душа его болела и рвалась на части от ужасного рассказала Лабара и оттого, сколько лжи и несправедливой жестокости выпало на его долю и довелось ему увидеть и узнать за столь короткое время.
========== 14. ==========
До границ деревни Осмарит путники добрались в тот час, когда божественный Ар-Лахад только принимает решение покинуть золотой трон и пересесть на серебряный. Яркие лучи закатного солнца заливали все вокруг, окрашивая в сотни оттенков бордового, рубинового и алого берега реки, ее воды, дорогу перед ними и высокие холмы, скрывавшие их от посторонних глаз. Тем и хорош был путь по берегам реки Кортияр, что не были они заметны для постороннего глаза, и никто не смог бы подслушать их разговоры или услышать голоса. Впрочем, с той поры, как Лабар закончил жестокий свой рассказ, больше не перемолвились они ни словом, и даже кони не подавали голоса, и шли они в тишине, и каждый был погружен в свои мысли. Царевич Эшиа был мрачен и хмур, и тяжелые думы его отражались на юном лице резкими морщинами, перерезавшими лоб, и угрюмыми складками в уголках рта. Лабар закрыл лицо платком, словно прячась от чужих взглядов, а Тамайна снова опустила голову на руки и прикрыла глаза.
Они шли вперед и видели, как менялась на их глазах прекрасная и древняя страна. Их путь начался у истоков реки, где не было ни человеческих поселений, ни посевов, ни рыболовных сетей – только чистая нетронутая природа, охраняемая магией этих мест. Лишь редкие колдуны и путники, подобные Лабару, могли разыскать это место, и пройти так, чтобы оно открылось им во всей красе, но они берегли его красоту и покой. Однако по мере того как появлялись видимые последствия прикосновений человеческой руки, беглецы наблюдали, как скудеет и беднеет зеленая трава и плодородная земля, как скудеет и сужается русло быстрой реки, и как бедно и грязно становится окружающий их пейзаж. И ведь шли они не по деревням и пашням, а по окраине, где не было обычно людей. Но царь Ямайн, ненасытный в своей алчности, тянул соки из самой своей земли, делая ее постепенно безжизненной, задыхающейся, мертвой. Царевич Эшиа отводил глаза от высохшей черной земли, но было здесь иного, что могло бы порадовать его взгляд. Однако вскоре они увидели, как река Кортияр делала крутой изгиб, и Лабар, остановив Зарю, сказал:
— Вот за тем поворотом уже будет видна деревня Осмарит. Мы должны идти вперед и тогда успеем туда до захода солнца, хоть сумерки и сгущаются вокруг нас! Но помните, что мы должны быть очень осторожными на тот случай, если наемники Ямайна опередили нас!
Царевич Эшиа кивнул сурово и ударил пятками Агата, чтобы тот поспешил вперед. Лабар последовал за ним. Тамайна выпрямилась на спине лошади, и теперь сидела прямо, и ничем не прикрытое ее лицо белело в сумерках надеждой и страхом. Быстро отгорели лучи заката, серебристые звезды усыпали синий бархат неба, и дорога впереди стала едва различима.
— Вот уже и деревня Осмарит на горизонте, — тихо сказал Лабар. – Но отчего не вижу я огней, не слышу людских голосов?
— Так ведь вечер наступил, — Эшиа смотрел вперед, сощурив глаза, словно так легче ему было разглядеть что-либо в темноте.
— И что? – недоуменно посмотрел на небо Лабар, и Эшиа поспешил растолковать свою мысль:
— Тамилла рассказала мне, что с тех пор, как деревня оказалась разорена, мало какие занятия есть у жителей деревни. Оттого встают они поздно, а спать идут рано, вот и сейчас, полагаю, все уже отошли ко сну.
— Ничего страшного не случится, если мы разбудим их. Семья Тамайны будет рада ее возвращению.
— Если только и правда будет! – горестно вздохнула Тамайна. – Ведь я потеряла главное – свою честь…
— Брось, женщина, — нахмурился Лабар. – Так говоришь, как будто сама сбежала от отца, чтобы ублажать царя за побрякушки. Нет, нет и нет, ведь знают они, что была ты похищена, и страдают от твоих несчастий. А ты не просто возвращаешься домой, ты делаешь это с гордым достоинством – ведь ты принесла им справедливость и отмщение. Я бы гордился тобой, будь ты моей дочерью. — И я бы гордился тобой, будь ты моей сестрой, — поспешил добавить царевич Эшиа, которому сложно было представить, чтобы у него была дочь. – Потому давай просто пойдем в деревню и постучимся в двери твоего дома, и пусть сегодня всем будет не до сна!