Крепко задумался Абдурадджин.
— Дело ты говоришь, Путник, — сказал он наконец. — Хоть разрешения такого у меня нет, но и прямого запрета не поступало. Велели мне присматривать за тобой, как за гостем, и просьбы твои исполнять. Вот как мы поступим. Есть неподалеку подземное озеро, что питается водою от всех великих рек. Из того озера берем мы воду для царских купален. Туда я тебя отведу, там сможешь отмыть кровь и пот, и приобрести ароматный запах: найдется для тебя и масло, и хорошее мыло. А вот со штанами сложнее придется, ну да не волнуйся. Что-нибудь для тебя я отыщу.
Сказав так, Абдурадджин открыл дверь темницы, и выпустил Эшиа в подземный коридор.
========== 20. ==========
Озеро было величественным и прекрасным. Подобного Эшиа никогда не доводилось раньше видеть, хотя он с ранних лет путешествовал по стране Эшиа, и видел бурное море, и строптивые горные реки, и пустынную реку Кортияр тоже недавно видел. Озеро было глубоким, темно-синие его воды тускло блестели под высокими сводами мрачной пещеры.
Абдурадджин подвел его к берегу и указал на стопку тканей, лежащих у самой воды.
— Здесь в воду можно зайти без страха утонуть, — объяснил он. — А тут я попросил сыскать для тебя кое-что. Здесь есть мягкое полотенце, и широкие штаны, в которых кочевники ходили по Пустыне много лет назад… Не бойся, ни с кого их не снимали, совсем новые штаны! А сапоги ношеные, зато крепкие и чистые. И рубаху еще для тебя раздобыл. А вот мыло и масло, как я обещал тебе.
— Спасибо, Абдурадджин! — тепло улыбнулся Эшиа. — Уж не знаю, как благодарить тебя за щедрость, какими словами и что желать тебе, поэтому просто прими мою благодарность.
— Нечего, Путник, — махнул рукой ифрит. — Ступай в воду, а я пока тут подожду тебя на камешке. Вертится у меня в голове одна рифма… Самое время воспользоваться случаем и сложить новый стих!
Сказав так, Абдурадджин в самом деле сел на камень и притих, погрузившись в размышления. Эшиа не стал дожидаться, когда ифрита посетит озарение, и поспешил к воде. Скинул старую свою одежду, пропитанную солью и потом, загрубевшую от песка и крови, на каменистый берег, и, оставшись нагим, сделал первый шаг в мягкие воды озера. Вода откликнулась тихим плеском, и оказалась гораздо теплее, чем Эшиа только мог себе представить. Он зашел по пояс, затем по плечи, и единственными звуками, окружавшими его, были плеск воды и собственное дыхание. Эшиа глубоко вздохнул, опустился в воду с головой и поплыл, позволяя озеру смыть с себя все тревоги и печали. В тишине подземной пещеры он наконец-то почувствовал, что обретает утерянный в дороге покой.
Прошло время, и Эшиа, вдоволь насладившись мягким плеском холодной воды и беззвучием темной пещеры, вернулся к берегу. Облачившись в найденные Абдурадджином вещи, он внимательно осмотрел себя и пришел к выводу, что одежда ему в пору, а ифриты — в самом деле странные существа. Им не составляло большого труда заставлять целый город исчезать и появляться там, где им вздумается, но наколдовать одежду из ничего они не могли. Впрочем, сапоги были крепкими, штаны чистыми, в большего Эшиа сейчас было и не нужно. Он собрал вымытые волосы в тугую косу и убрал под головной платок, а после окликнул Абдурадджина, отрывая его от поэтических дум:
— Спасибо, добрый Абдурадджин, что дал мне время привести себя в порядок: сейчас, отмыв себя от крови и песка, я чувствую себя значительно лучше.
— Рад это слышать, Путник, — широко улыбнулся ифрит. — Так и надо, чтобы гость чувствовал себя хорошо. Ведь Царь сказал, что ты для него больше гость, чем пленник. С нетерпением жду твоей сегодняшней истории! Так интересно послушать, что ты еще придумаешь!
— Надеюсь, что воображение мое меня не оставит, — мягко улыбнулся Эшиа в ответ. — А вот скажи, почему ваш Царь скрывает свое лицо? Неужели он настолько страшен?
— Что ты такое говоришь! — Абдурадджин вскочил с камня и отчаянно замахал руками. Красные искорки снова пробежали по его плечам.
— То и говорю, что интересно мне стало.
— Наш Царь — самый прекрасный из смертных существ, — заявил Абдурадджин тоном, пресекающим любые споры. — И именно потому, что красота его несравненна, никто, кроме нас, ифритов, не может и краем глаза на него взглянуть, чтобы не оскорбить посторонним взглядом его прелесть. Потому он и должен носить вуаль, когда случается ему принимать в Тронном зале других смертных.
— Стало быть, Царь подчиняется воле ифритов, а не ифриты — воле Царя?
— Ифриты Царя слушают, — покачал головой Абдурадджин. — А он следует нашим законам. Поскольку никакой Царь выше закона себя поставить не может. Если же случается такое, то кончается все как в истории про твоего самодура Абдуллу.
— И то верные слова ты говоришь, — примиряюще сказал Эшиа.
— Пойдем уже. Путник, — Абдурадджин снова заулыбался. — Пора тебе к Царю нашему идти. Ждет он новую историю, изголодался по впечатлениям, ибо давно здесь не было никого из смертных.
Сердце Эшиа болезненно сжалось.
— Так что же, выходит, я первый за долгие годы?
— Да, Путник, и оттого так радостно нам сейчас.
Абдурадджин поспешил вперед к выходу из пещеры, и царевичу ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним и стараться не думать о безнадежном. Мысли его устремились вперед. Спустя несколько минут он снова окажется в ледяной и неприступном тронном зале, и снова будет рассказывать историю загадочному Царю, скрывающему свое лицо.
Эшиа ясно понял, о чем хотел рассказать — захотелось ему посмотреть на то, как царь поведет себя, историю эту услышав.
Абдурадджин вновь проводил Эшиа наверх, в тронный зал, где было так же холодно и пустынно, как и в прошлый раз. Царь Ифритов так же сидел на своем высоком троне, и лицо его закрывала шелковая вуаль. Царевич Эшиа выбрал для себя прежний диван с подушками, и расположился на нем с удобством, не дожидаясь приглашения царя.
Оговорки Абдурадджина дали ему понять, что множество ифритов, должно быть, приготовились слушать его историю. Это будоражило его кровь, вселяло азарт — не одного человека увлечь, но треть подданых волшебного царства… Это была интересная задача.
По крайней мере, Эшиа хотел думать о ней, а не о близящейся своей смерти.
— История, которую я хочу тебе рассказать сегодня, о великий Царь, произошла много лет назад. В ней рассказывается о человеке, который не знал, как опасна магия…. Хочешь услышать такую историю?
— Любая история от тебя мне по нраву будет, — отозвался Царь Ифритов, и нетерпеливо махнул рукой, зазвенев браслетами.
— Как скажешь,о многомудрый Царь, — кивнул Эшиа и приступил к своей истории…
Случилось так, что много лет назад жил в одной прекрасной стране мудрый человек по имени Данияр — пусть будет таким его имя. Был Данияр умен и проницателен, и знали его как непревзойденного игрока в шартрандж. Ни одна загадка не оставалась неразгаданной, если брался за дело Данияр. Много тайн раскрыл его пытливый ум! Да только терзала его скука смертная. Не знал он, где найти себе загадку, над которой сможет голову ломать дольше светлого дня. И отдал он приказ по всему царству своему, великому и прекрасному, что тот, кто принесет пред очи мудреца Данияра загадку нераскрываемую, тот получит великие блага и большие богатства.
— Вижу я, что не ценил этот Данияр мира и покоя, что был ему дан, — задумчиво проговорил Царь Ифритов. — Был он царем? Или царевичем?
— Насколько мне известно, о проницательный царь, царем он стать не успел, и в самом деле был царевичем, — ответил Эшиа. — А также он был гордецом и много о себе думал. И, говорят, думал не зря.
— Гордыня многих сгубила, — отозвался Царь Ифритов. — И среди царей, и среди простого народа…
— Каждому хочется быть особенным и выделяться среди прочих, — пожал плечами Эшиа.
— И тебе, путник, хочется? — быстро спросил Царь Ифритов, и Эшиа некоторое время молчал, всерьез задумавшись над ответом.