Тем временем ноги сами несли его по указанному пути, в сторону мастерской да лавки местных мастеров. Царевич уже обдумывал в голове, какие слова скажет Асие-мастерице, да что закажет ей: ведь надо, чтобы украшения отражали и твердый, как кузнечный молот, характер скромного старого Найааяма, что острый, точно игра, язык деда Хафиза. И сможет ли Асия-мастерица за день управиться?
Царевич в самом деле вдруг понял, как мало времени осталось у него на то, чтобы завершить в Самаканде свои дела.
— Вот как выходит, — себе под нос пробормотал он. — Что отовсюду я ухожу тайком. Что из своего же дворца без проводов долгих, что под покровом ночи из дворца Ямайна… Теперь и Самаканд оставляю, как беглец. Словно совершил что-то плохое, хоть это и не так. Где я так ошибся?
Эшиа вздохнул. Возможно, что караван Салука и в самом деле был тем единственным местом в мире, где он в самом деле мог бы оказаться нужным и пригодиться в самом деле.
Что за тайны хранила Асия-мастерица? Синий шатер ее расположился к самой городской стены, рядом со Старыми воротами. Когда-то через эти двери в город входили люди со стороны Белого тракта, но время шло, и от Белого тракта не осталось и напоминания — все занесло песком. Изменились караванные тропы, изменился и вход в Самаканд: Главные ворота теперь вели на площадь, а о Старых со временем позабыли. Теперь возле высоких стрельчатых ворот ютились бедные кварталы мастеров и подмастерьев, работающих с дивными и редкими металлами. И самой известной из них была Асия-мастерица.
Всяк в Самаканде слышал о ней, коль прожил там достаточно долго. Асия-мастерица пришла из далеких земель. Молва о ней ходила, что ее мать девочкой привез из-за моря сам Кастар-Путешественник. Говорили, с детства Элун отличалась красотой лица и острым языком. И таким острым он оказался, что в землях царства Эшиа их пути с Кастаром-Путешествеником разошлись. И Кастар-Путешественник в одиночку отправился через горы в дикую страну Кал-Ладдан, а Элун танцевала на площадях и помогала торговкам на базаре, а потом вдруг вышла замуж за одного их тех, кто ходит по горным тропам и стала жить счастливой жизнью.
Но не зря говорят, что опасны горные тропы, если ходить по ним под луной.
Так и вышло, что однажды мужа ее убили, а саму Элун увезли в Самаканд, чтобы продать на рынке. И повезло ей, что правил тогда великий царь Сиаль, и Элун попала во дворец, где ее мастерство было оценено по достоинству. Своим талантом Элун купила себе свободу и получила право жить на отшибе, где тогда собирался один только нищий сброд.
Ничего не было у Элун-мастерицы, кроме той одежды, что пожаловал ей царь Сиаль, отпуская на волю. Но зато был пытливый ум, и жесткий язык, и невероятные таланты. А еще то, за что в свое время и полюбил ее Кастар-Путешественник.
Элун-мастерица умела видеть в людях лучшее. И потому очень быстро нищий квартал, прибежище отбросов и прокаженных, превратился в улицу ремесленников.
Простой народ опасался дурной славы этого места, но нет-нет, да и приходили поглядеть на диковинки. А царь Сиаль только рад был, что так все обернулось. Говорят, пока мог ходить, сам порой переодевался простолюдином и захаживал оставить монету-другую в синем шатре Элун.
А однажды, говорят, задержался дольше обычного, а девять месяцев спустя на свет родилась Асия: ликом прекрасна, как мать, и талантлива так же.
С самого детства Асия-мастерица училась ювелирному мастерству, и не было материала, что не покорился бы ей. А когда жизнь Элун-мастерицы унесла лихорадка, столь частая для пустынного города-оазиса, подверженному веянию всех ветров сразу, Асия-мастерица осталась во главе целой артели ремесленников, художников, плотников и ювелиров.
Еще говорили, что царь Сиаль однажды вновь переоделся простолюдином и явился к Асие-мастерице звать ее во дворец, но она прогнала его. Затем царь и слег, уступив трон и царский перстень единственному сыну. Впрочем, что только народ не говорит, а правда остается: Асия-мастерица все так же проживает в синем шатре, и работает с редчайшими драгоценностями, а, стало бы, лучшего подарка и не найти.
Если бы знал царевич Эшиа об этих слухах, может быть и поостерегся бы навещать мастерицу, столь пристально обласканную царским вниманием. Но он ни о чем не расспросил Салука, и поспешил скорее выбрать подарки для деда Хафиза и старого Найаайяма. Оттого его сердце порадовалось при виде синего шатра у высокой крепостной стены, оттого не услышал он шагов за спиной, оттого удивился, когда на холодном, точно вытесанном из камня, молодом лице женщины в мужской одежде и без головного платка, отразился страх:
— Беги, — скомандовала Асия-мастерица и в руках ее блеснул серп.
Эшиа обернулся.
В переулке ощутимо потемнело. День был в зените, но тени, сгустившиеся на узкой улице ремесленного квартала, казалось, затмили солнце. Ар-Лахад ничего не мог увидеть с Золотого трона, даже если бы взгляд был его прикован сейчас к Самаканду, и именно к этой его части, где не было даже храма. Ничего не увидел бы его мудрый взгляд, словно тучи скрыли Самаканд от ненужных взоров. Ощутимо похолодало. По спине царевича Эшиа пробежала крупная дрожь. Тревога охватила его сердце.
Несколько человек в черной одежде появились в другом конце улицы. Они ступали неслышно, потому что ноги их были обуты в мягкие сапоги, и потому царевич не услышал шагов за спиной. Лица их были скрыты под черными непроницаемыми платками. Оружия не было видно — и вместе с тем не оставалось сомнений, что они вооружены до зубов.
Царевич Эшиа никогда не видел этих людей и не встречался с ними, однако почему-то у него не осталось сомнений, что преследуют они именно его.
— Нет ничего хорошего, если такие люди встают на след человека, — проговорила Асия-мастерица. — Если ты шел ко мне по делу, то дело наше придется отложить, каким бы оно ни было. Беги.
— Я воин! — нахмурился царевич Эшиа. — О каком бегстве ты ведешь речь? От жалкой кучки разбойников?
— Ни раз и ни два я видела этих людей в Самаканде, и всякий раз приносили они с собой только смерть! Оттого и слег, говорят, царь Сиаль, что царь Ямайн подослал к нему своих людей!
— Стало быть, ты думаешь, это люди царя Ямайна? — спросил царевич, вдруг понимая, что Тайной Страже есть за что его преследовать.
Он пригляделся к преследователям, что уже перекрыли улицу и надвигались на него. Они были одеты в непроницаемо-черные одежды, но ветер колыхнул головной платок одного из них, и царевич увидел знак в виде раковины, который обязаны были носить все слуги Ямайна и вся тайная стража.
— Это и в самом деле они… — прошептал царевич Эшиа. — Тайная Стража Ямайна!
— И пришли они по твою голову, несносный Кадир, ибо со мной у них долгов нет.
— Тебе известно мое имя? — удивился Эшиа. — Откуда бы?
Асия-мастерица пожала плечами:
— После того, что ты устроил во время воздаяния почестей царевичу Рабалю, каждая собака Самаканда выучила твое имя, невежественный щенок! Не желаешь бежать — тогда хватай нож или молот, и вставай со мной спина к спине. На тебя мне плевать, но я никому не позволю осквернить убийством Ремесленный квартал.
========== 31. ==========
Царевичу Эшиа только и оставалось, что растерянно кивнуть в ответ на эту отповедь. Стражники тем временем приближались, и в руках их стали видны острые мечи. Эшиа нахмурился. Воинов было много, и каждый из них стоил десятерых сильных воинов — такая молва ходила о Тайной страже! Говорили также, что не склонны они к разговорам, а сразу вступают в бой. И так и произошло: не успел Эшиа сделать и трех вздохов, как бой начался. Тайная стража атаковала царевича Эшиа и Асию-мастерицу так умело, что, будь на их месте воины послабее, их дух был бы сломлен в тот же миг.