Но Эшиа был царевичем и сыном царя, привыкшим держать в руках оружие и не отступать перед лицом врага, и, будучи вооруженным лишь кузнечным молотом, был не менее опасен, чем если бы при нем был верный меч. Потому они вступили в схватку и, как знать, быть может, и выстояли бы против Тайной Стражи, если бы то были честные воины, дерущиеся по правде. Но эти люди не погнушались бы и перед золотым ликом самого Ар-Лахада пойти на обман и подлость!
И численностью своей они превосходили сейчас Эшиа и Асию-мастерицу. Хоть и прикрывала им спины сейчас крепостная стена, но она же и не давала размахнуться как следует, и Эшиа вынужден был лишь обороняться, и нападать никак не мог, и Асия-мастерица находилась в том же стеснении. В то время как Тайная Стража могла быть спокойна в своих действиях и маневрах.
— Вдвоем нам тут не продержаться долго! — крикнул царевич Эшиа, запыхавшись. — Скажи, Асия-мастерица, что, часто здесь люди ходят?
— Даже и не надейся на подмогу! — ответила она с горькой усмешкой. — Нечасто заходят в Ремесленный квартал люди, а кто заходят — те мирные, и оружия при себе носить не привыкли.
— Тогда беги за помощью и приведи ее сюда, — велел Эшиа. — Уж я как-нибудь продержусь тут!
Асия-мастерица отразила удар и с сомнением хмыкнула:
— Точно ли продержишься?…
— Не сомневайся во мне даже, я хорошо обучен! — царевич отпихнул ударом сапога в грудь одного из нападающих и повернулся к ней. — Беги за стражей, беги к Салуку, приведи помощь, иначе нас в самом деле здесь и сейчас убьют!
Было что-то в его голосе и повадках, в том, как управлялся Эшиа с кузнечным молотом и как держался в бою что-то, что убедило Асию-мастерицу в его словах и заставило поверить ему. Потому она размахнулась серпом и ринулась в атаку, и поймала единственный миг, когда враги оказались застигнуты врасплох ее напором. Один из нападющих схватился за плечо, и пальцы его обагрились кровью. Асия-мастерица ужом скользнула мимо них и бросилась по улице вниз.
Никто не сделал ни единой попытки остановить ее.
Царевич Эшиа поднял молот. Готовность сражаться до последнего мига вскипела в его крови. Не для того он проделал весь этот долгий путь, был в царстве Ифритов и вернулся оттуда живым, чтобы погибнуть от руки наемников на окраине Самаканда. Он собрался с силами и ринулся в бой, несмотря на то, что противники превосходили его и количеством, и навыками, и боевым опытом. Асия-мастерица приведет помощь! Совсем недалеко ведь — городская стража, и да и караванщики не могли уйти далеко… Ему не надо было побеждать: только продержаться.
Вот только не учел царевич, что крепостная стена, что лишала его маневра, так же и прикрывала ему спину, а теперь, стоило ему выйти в круг, как один из наемников тенью ловко скользнул ему за спину и нанес удар.
Эшиа отбил его, провернулся на каблуках и только теперь осознал — его окружили со всех сторон.
— Да что вам надо от меня, во имя Ар-Лахада?! — вскричал царевич.
Молот в его руках отбивал удар за ударом, но силы наемников превосходили его втрое. Один из них засмеялся, нехорошо и жутко блеснули черные глаза на смуглом лице.
— Ты знаешь сам, — голосом, больше похожим на крик стервятника, сказал наемник. — Мы не простим предательство нашего царя.
Эшиа словно молнией поразило. Ямайн?! Они… Сочли его виновным в смерти царя Ямайна? И в самом деле, ничего удивительного в том нет — что еще они могли подумать? Он собрался с силами для нового боя, но минута промедления стоила ему утерянного превосходства — насколько вообще оно было у него в руках.
Царевич поднял молот, но удар чужой сабли плашмя заставил его опустить руки, едва не разжав пальцы. Тут же страшный удар оглушил его со спины, на миг ему показалось, что в теле треснули все кости разом — и вот уже летело ему в грудь острие короткого и острого наемничьего меча. Эшиа глухо вскрикнул, скорее ощутив, чем увидев, как наемники качнулись вперед и одной волной навалились на него, хватая за руки и за ноги, выворачивая до страшной боли, и закричал, когда чьи-то руки обхватили его лицо и грубые пальцы с силой надавили на глаза.
Под веками разлился алый пожар и царевич погрузился в вязкую, мучительную тьму.
Если бы только мог царевич Эшиа оставаться в сознании, он был бы потрясен произошедшим в следующие минуты. Однако сознание оставило его, и он погрузился во тьму боли и агонии, доставленную многочисленными ранами, что Тайная Стража Царя Ямайна оставила в его теле. Долгое время спустя, размышляя об этих рана, оставивших глубокие шрамы на многие годы, царевич Эшиа понял, что его жизнь спасло тогда желание наемников как следует наказать его за преступление, измучить и запытать до смерти. Но, что они сотворили, не приблизило его к смерти, а наоборот — удержало на расстоянии вытянутой руки. Хоть они и оказались сильнее и один удар мог принести смерть… Они удержались от этого удара ради мести. И месть оказалась спасительно.
Наконец, наемникам надоело избивать и издеваться над его телом. Поняв, что Эшиа лишился чувств и больше не в состоянии чувствовать и осознавать боль, они его отпустили.
Тело Эшиа рухнуло на выщербленные временем булыжники мостовой. Он напоминал сейчас сломанную куклу: руки и ноги выгнулись под немыслимыми углами, а сильные удары кожаных наемничьих сапог только выворачивали их сильнее. Лицо Эшиа плотным потоком заливала густая кровь, черные волосы свалялись и слиплись.
Один из наемников поднял его за воротник и поднес кривой нож к шее. Безвольно запрокинутая голова качнулась вправо и влево, и наемнику это так понравилось, что он встряхнул тело царевича еще раз.
— Недолго бегать тебе осталось, пес… — прорычал он, делая короткий замах.
Первым ударом наемник собирался остановить жизнь, что еще билась в тонкой жилке на шее. Вторым же — отрезать голову от туловища и, бросив тело гнить на улице, увезли голову с собой в седельном мешке, чтобы предъявить народу убийцу царя Ямайна. Стоящий радом с ним наемник уже подготовил мешок, как чья-то железная рука перехватила наемника за локоть и толкнула, разворачивая. Нож прошел на телом, не коснувшись и не навредив. Эшиа упал, но наемникам вмиг стало не до него.
Перед ними, пылая от ярости, стоял мужчина в одеждах дворцовой стражи. Лицо его было открыто — то был Лабар, и из груди наемника с ножом вырвался вздох удивления. Он явно узнал Лабара, и был поражен тому, что тот осмелился быть здесь, и даже поступить на службу — не скрываясь. А за Лабаром стоял отряд дворцовой стражи и несколько вооруженных караванщиков, которых привел Салук. Асия-мастерица же держалась в стороне, в тени, намереваясь проскользнуть в свой дом незамеченной. Она уже разглядела кровавое пятно, растекающееся по мостовой, и сердце ее сжималось от жалости к юноше, столь подло убитому.
Она отвела глаза и посмотрела на Лабара, который, выбив нож из руки наемника, теперь прижимал меч к основанию его собственной шеи.
— Предателю… собачья смерть! — выкрикнул наемник, и голова его покатилась по мостовой.
В этот момент Тайная Стража как отмерла. Они повыхватывали ножи и сабли и бросились в бой. Однако гибель вожака на миг выбила почву у них из под ног, да и не ожидали они, что Лабар — тот самый предатель Лабар! — появится так вовремя, да еще и приведет подмогу.
И люди Лабара — стражники, верные своему командиру и подчиняющиеся приказам без оговорок — ринулись в атаку, поражая наемников острыми своими клинками. Караванщики в стороне не остались, навалившись толпой, превосходщей наемников количеством и мало уступающим умением — в конце концов, караванщики Салука ни раз и ни два сталкивались с Разбойниками Пустыни, а Тайная Стража на то и тайная, что открытого боя старается избегать. Потому вскоре крови на мостовой прибавилось, а тела наемников Асия-мастерица велела выкинуть за крепостную стену.
— Здесь мирное место! — крикнула она, глядя на поверженные тела. — Вы же не собираетесь, во имя Ар-Лахада, который все видит, оставить их тут?!