Лабар переглянулся с Салуком.
— Нехорошо. Асия-мастерица права, здесь нельзя оставлять тела. Даже если их придут забирать… Слишком явно по ним видно, кто они и откуда пришли. Это вызовет тревогу во дворце.
— Зато за крепостной стеной никто почти и не ходит, — пожала плечами Асия-мастерица. — Здесь есть дверь, между прочим.
— Дверь?! — Салук, услышав эти слова, не поверил своим ушам. — Выходит, что эти ворота не заперты навсегда?
— Кто же, живя в окружении глухихи стен, добровольно согласится отрезать себе пути к отступлению? — усмехнулась Асия-мастерица. — Не будь они так хитры, и будь у нас больше времени — я бы открыла юноше дорогу, чтобы он сбежал…
— …без еды и воды, без оружия ушел бы в пустыню? — я ядом в голосе протянул Салук. — Как ты жестока, Асия-мастерица!
— Да он бы вернулся потом! — Асия-мастерица всплеснула руками. — Сейчас дам ключ… И избавьте меня от этого, прошу вас. Во имя Ар-Лахада и этого юноши.
Лабар опустился на колени и с бережной осторожностью прижал пальцы к шее Эшиа, нащупывая биение жизни.
— Эшиа, Эшиа, глупый мой царевич… — пробормотал он себе под нос. — Что же ты натворил…
Внезапно он замер, неверяще глядя на распростертое перед ним тело, и хрипло сказал:
— Он жив! Салук-караванщик, ты веришь в подобную милость Ар-Лахада? Он жив! Эшиа жив!
Салук усмехнулся, присев на одно колено напротив него.
— Ну, раз ты так говоришь, командир Лабар, то так стало быть и есть. Эшиа, значит, жив. А вот Кадир, как он себя называл, погиб безвозвратно. Конечно, эта новость разобьет сердце деду Хафизу, но… Слишком много людей было свидетелями произошедшего здесь.
Салук многозначительно посмотрел через плечо за спину Лабару. Лабар понял все без слов: Асия-мастерица уже сходила в шатер и вынесла ключ, и караванщики, объединившись со стражниками, таскали теперь безжизненные тела, оставляя их на съедение птицам.
— Можем ли мы спасти его? — спросил Лабар.
Асия-мастерица развела руками:
— Ежели он был бы сделан из дерева или камня, я бы в тот же миг починила его назад! Но он человек, а с людьми я, отшельница, так и не научилась справляться!
— Первым делом ему бы кровь унять, — хмуро сказал Салук, разрывая на себе рубашку. — Течет уже какое-то время, а скоро вся вытечет. Да и глаз не спасти…
— Эшиа, Эшиа… — прошептал Лабар, принимая из руку Салука кусок ткани и промокая кровь на лице. — Так я и не успел сказать тебе, что Тамайна жива и все с ней в порядке, а теперь, выходит, и не скажу. Но ты все равно послушай: мы устроились хорошо и о нас беспокоиться не стоит. А вот тебя сейчас, мой царевич, только чудо и спасет…
Асия-мастерица отвела глаза, ибо сердце ее разбивалось от этого зрелища. Салук-караванщик продолжал рвать рубашку на полосы и сокрушался вслух, что нет у него при себе ни целебной мази, ни лекарственных трав, ни даже какого-то завалящего чуда, о котором твердил Лабар.
— Чудеса, да и только! — услышали они голос со стороны ворот. — Уж сколько лет стояли ворота запертыми — а сегодня отрылись!
— Ой-вей, дорогой мой, так то ж для того, чтобы наш ослик поскорее напился воды! — вторил ему другой голос. — Посмотри ты, он еле волочит ноги!
— Если он едва волочит ноги, то лишь оттого, что на нем сидишь ты, и никак не слезешь, чтобы идти своими ногами!
— Ой-вей! А то я не знаю твоих хитрых замыслов! Да ведь стоит мне спустить ноги на песок, как ты тут же сам займешь место на ослике!
— Ааа, да что с тобой спорить, пустая затея. Так что же, войдем в эти ворота и не пойдем в обход? Здесь как раз колодец ремесленников. Уж думаю, они с нами поделятся. У нас с тобою тоже уважаемое ремесло!
— Особенно у тебя! Вот скажи, что толку быть Стариком? То ли дело — Звездочетом!
— Э-э-э, вот ты не прав! Ведь во мне вся мудрость мира! А в тебе — только знание о звездах.
— Никакая мудрость мира из Пустыни тебя без звезд не выведет!
— А без осла не выведут и звезды, а потому слезай немедленно и иди своими ногами вот к тем милым людям и спроси, где мы можем раздобыть воды!
Салук недоуменно наблюдал за тем, как в ворота в самом деле въехал осел, на котором восседал старик в цветастом тюрбане, с длинной седой бородой, закручивающейся в кольца. Рядом шел другой старик, в мантии звездочета, расшитой созвездиями, синей, как ночное небо.
Лабар же, едва разглядев, кто перед ним, бросился вперед и пал к их ногам:
— Может ли такое быть, что вы появились в час беды и скорби? Лишь о вашей помощи могу я молить Ар-Лахада!
Старик и Звездочет переглянулись. Старик ответил, усмехнувшись в бороду:
— Стало быть, помощи хочешь нашей, а молить будешь Ар-Лахада? Нет, мальчик мой, видимо пары застольев было мало, чтобы обучить тебя уму-разуму!
— Учите сколько хотите, да дело не во мне! — горестно вскричал Лабар. — Помогите моему другу, царевичу Эшиа, ведь был он подло убит Тайной Стражей Царя Ямайна, и теперь его жизнь висит на волоске!
— Тайная Стража — это вот те, что ли? — Звездочет попятился, и выглянул за ворота. — Корм для птиц. А что случилось с молодым царевичем? Помню я, все искал он царство Ифритов… Неужто нашел?
— Нашел, — кивнул Лабар. — А после оказался здесь… И я не знаю, что произошло с ним.
Старик всплеснул руками:
— Какой ты хороший друг! Что же не пришел и не поговорил?
— Правда ли об этом стоит говорить прямо сейчас? — Лабар вспыхнул и показал рукой на тело Эшиа. — Надо его спасти! Если кто и может в целом мире это сделать, то только вы! Я мало знаком с вами, но наслышан о чудесах, кто вы творите!
— Ой-вэй! — отозвался Звездочет. — Мальчик! Да разве ж творим мы какие-то чудеса? Мы же не ифриты…
— При чем здесь ифриты? — резко спросил Салук.
— При том, мальчик… — усмехнулся Звездочет. — Что если бы не ифриты, лежал бы наш царевич бездыханным уже давным-давно…
— Что ты имеешь ввиду?!
Звездочет повел рукой над лицом Эшиа.
— Нашего царевича берегут. К сожалению, то не защитные чары, наложенные с умом и по всей науке, а лишь неосознанное желание сердца. Но и этого достаточно, чтобы выручить его из беды ненадолго. Лишь бы успеть до заката…
— Куда успеть? — подался вперед Лабар.
Звездочет развел руками:
— Ой-вэй! Какие же все недогадливые! К Царству Ифритов, конечно! Только они могут его спасти!
Асия-мастерица водила знакомства со всеми в ремесленном квартале, а потому ей не составило труда найти пару плотников, что сделали в считанные минуты удобные и крепкие носилки. На носилки эти со всеми предосторожностями уложили перевязанного царевича Эшиа, после чего Салук и Лабар подняли деревянные полозья на плечи и понесли драгоценную свою ношу через распахнутые ворота прямо в Белую пустыню. Старик и Звездочет шли рядом, и каждый из них шел пещком, потому что ослик тащил воду и съестные припасы, собранные для них Асией-мастерицей. Ведь никто из них не знал, как долго продлится их странствие и покажется ли до заката Царство Ифритов. Да и в этом случае Салуку и Лабару потребовались бы силы, чтобы вернуться назад — хоть в глубине души оба были готовы следовать за Эшиа даже в Царство Ифритов, пусть это и значило бы верную гибель.
— Жаль только, что меч царевича Эшиа остался, видимо, у деда Хафиза или у старого Найааяма, — хмуро проговорил Лабар, которого тяготило повисшее молчание.
— Пусть так, — отозвался Салук. — Дед Хафиз и старый Найааям очень привязались к нему. Пусть сохранят хоть что-то в память о нем. Кто знает, когда и зачем понадобится им вспомнить о нем?
— Мудрые слова говоришь ты, караванщик, да все одно сердце не на месте. Как мы его оставим без меча?
— А зачем ему меч? — спросил Старик. — Когда он будет в Царстве Ифритов, меч ему будет не нужен. А коли суждено ему выжить и вернутся, так будет он другим человеком.
— Другим человеком?
Старик кивнул:
— Давно известно, что каждый, пересекший грань и вернувшийся, становится другим. А потому, если снова даст Ар-Лахад вам счастье встретить на пути молодого царевича, помните: он уже будет другим человеком. А стало быть, и рука у него будет другая, и меч по ней полагается другой. А может, и не меч. Смотрите внимательно, да и будет вам счастье.