Перед ним стояла женщина с синей кожей, отливающей серебром. Из одежды на не были лишь тонкие шаровары и блуза, прикрывающая грудь. Шею и плечи украшали массивные серебряные украшения с крупными камнями, мерцающими в темноте. Тяжелые серьги оттягивали вниз мочки ушей. Стройные ноги обвивал черный узор, но что за смысл бы заключен в этой вязи, Эшиа разобрать не смог. Черные длинные волосы, заплетенные в замысловатые косы, женщина перекинула на плечо. В руках же у нее был глиняный кувшин с горлышком, запечатанным черным сургучом.
— Наш Царь жалует тебе вино, — сообщила она. — Пусть ты и несносен, как сто ракшасов, но все же гость, к тому же слабый здоровьем. Это вино — древнее и сладкое, пойдет тебе на пользу. Не бойся, в нем нет никакой зловещей магии: лишь крепость и вкус.
— Благодарю, госпожа, — неглубоко, насколько позволяли повязки, поклонился Эшиа. — С радостью принимаю дар щедрого Царя Ифритов.
— Ух ты! “Черная кровь караванщика”! — обрадовался Абдурадджин. — Сколько песен я сложил про это вино, и как давно пробовал его в последний раз!
— То-то и оно, что тот раз был последним, — нахмурилась женщина. — Вино для царевича, не для тебя.
— Полно тебе, недобрая Иштибхад! — вскинул руки Абдурадджин. — Разве же может друг выпить вино один, оставив страждущего друга в беде и засухе? Он ведь тогда будет жадным другом! Таким, что про него я не сочиню больше ни единого стиха!
— Советую тебе воспользоваться случаем, — подмигнула Иштибхад, вручая Эшиа бутылку. — Как твои раны, царевич?
— Все еще беспокоят, — ответил Эшиа, отставляя кувшин на низкий столик. — Но, любезная госпожа, с каждым днем они беспокоят меня все меньше. Скоро, надеюсь, мне позволено будет встать с кровати.
— Ох, царевич… — Иштибхад присела на покрывало рядом с ним. — Мне так жаль, что мы не можем совершить для тебя чуда! Мы исцелили твои раны на горле и груди, и твоя рука сможет снова держать меч. Но даже ифритам не под силу вернуть тебе глаз!
Про то, что глаз потерян навсегда, Эшиа уже знал — не в привычках Абдурадджина было скрывать от друга даже самую злую правду. Однако слова Иштибхад больно царапнули его по сердцу. Он нахмурился и ответил быстро:
— Не переживай, госпожа. И с одним глазом можно скакать верхом. Да и страной править тоже можно с одним глазом. Я не ослеп, лишь окосел. Так, может, лучше видеть стану. А то двумя глазами так многое проморгал, что словно с рождения слепым был. Может, Ар-Лахад отнял у меня глаз, чтобы меня мудрости поучить? В таком случае, я принимаю его волю и готов учиться.
— Я слышу голос царевича, — улыбнулась Иштибхад. — Многие приходили сюда, становясь нашими Царями, многие смертные. Одни были царской крови, другие — рабами. И те, в ком течет кровь правителей и воинов, всегда мыслят иначе. Без страха и сожалений — но с готовностью принять бой, каким бы он ни был. Таков Ардлет. Таков и ты.
— Я… — хрипло начал Эшиа, сбился вдруг и прокашлялся перед тем, как заговорить снова. — Я могу увидеть Ардлета?
Улыбка исчезла с лица Иштибхад. Она покачала головой.
— Боюсь, Царь не хочет тебя видеть. Его можно понять… Его сердце хрупкое, как цветок в заморозки, чуть сожмешь в пальцах — и рассыпется в прах. Я хочу, чтобы ты знал об этом, царевич, и ни на миг не забывал. Один твой вид сейчас причиняет ему боль, с которой ему только предстоит смириться. Однако ты жив, ты свободен — не пленник здесь, а гость. А потому, когда сможешь вставать с постели, пользуйся нашим гостеприимством — все Царство Ифритов в твоем распоряжении, и слушаться твоих просьб и капризов они будут как моих. А коли возникнут сложности — зови меня. Я Иштибхад, советница Царя, а потому со мной все здесь считаются.
— Спасибо, добрая Иштибхад, — проговорил Эшиа, и почувствовал вдруг, как навалившаяся свинцовая усталость делает веки тяжелыми, а речь медленной. — Боюсь, на этом я вынужден извиниться перед тобой. Силы оставили меня и теперь я хочу лишь спать. Возможно, это действие лекарства… Однако, когда я проснусь, я с радостью подниму чарку вина в твою честь.
Стоило Эшиа выговорить до конца свою речь, как сознание оставило его и он упал на подушки. Иштибхад провела кончиками пальцев по его щеке.
— Спи, царевич. Здесь ты в безопасности. Возможно, сейчас это единственное место в мире, где никто не причинит тебе никакого вреда.
Время шло, и царевич Эшиа с каждым днем ощущал, как возвращаются к нему силы и здоровье. Но Абдурадджин был для него и лекарем, и нянькой, единым в двух лицах, и категорически запрещал подниматься с постели.
— Что ты, Путник! — хлопотал он, поправляя шелковые подушки. — Такие серьезные раны! Того и гляди, что-то себе повредишь. Разве тебе постель плохая, перины не мягкие, покрывала не теплые? Разве плохо что?
— Все хорошо. хорошо! — Эшиа извернулся и все-таки сел на постели. — Только я скоро пролежу себе все на свете. Сил моих нет больше на одну и ту же мозаику смотреть! Красивая мозаика, не спорю, да только нельзя же так с человеком!
Абдурадджин повернулся и задумчиво посмотрел на украшенную мелкой мозаикой стену с фонтанчиком и чашей для питья, на которую и жаловался царевич, а потом развел руками и ответил:
— Не знаю я, чем помочь тебе, друг мой Путник… Вот разве что, тебя какая мозаика интересует?
Эшиа непонимающе моргнул.
— Ну, какая? Какую стену тебе принести, чтобы эту заменить? Грохоту, конечно, поднимется… Да что же делать?
— Не надо никакую стену! — вскричал Эшиа. — Я достаточно здоров, чтобы подниматься с кровати. мне надо ходить и что-то делать руками! Я не умираю! А если и умираю — то только со скуки, ведь ты даже книжку не принесешь!
— Нельзя тебе книжку, — сурово сказал Абдурадджин. — Глаз один остался. Беречь надо.
— Так побереги меня, друг Абдурадджин, — взмолился Эшиа. — Дай мне одежду какую и костыль, чтобы можно было опереться. Я хоть по комнате ходить начну, разомну ноги. Я же не камень, на месте лежать!
В глазах Абдурадджина отразилось сомнение.
— Ох, и влетит мне, Путник, коли на поводу у тебя пойду, — покачал он головой. — Но так и быть. Раздобуду тебе одежду, будешь тут гулять, только недолго и лучше всего за компанию со мной.
— Спасибо! — царевич посветлел лицом. — Спасибо тебе, Абдурадджин!
— Ой, да будет тебе, — отмахнулся ифрит. — Для друга чего не сделаешь? А сейчас давай вина попьем. Иштибхад еще кувшин передала. Говорит, тебе оно только на пользу: щеки румянцем заливаются, и взгляд блестит. Ты, Путник, собой хорош, и силой не обделен, и храбростью… Вот здоровье поправим и будешь тут красоваться всем на заглядение.
— Для заглядения у вас Царь есть, разве нет? — буркнул в смущении Эшиа и подставил чарку под горлышко кувшина. — А я иным знаменит. Воин хороший… был.
— И дальше будешь, говорю тебе. А еще ты сказки такие хорошие знаешь. Ой какие хорошие! Сказки — они завсегда помогают, дело тебе говорю. Сказки да стихи всему голова.
— Может ты и прав, Абдурадджин, — задумчиво ответил Эшиа, пригубив вино. — Да только жизнь совсем не так складывается, как иная сказка.
— Не так — значит сделай, чтобы было так, — широко улыбнулся ифрит и поднял чарку. — Ну, выпьем за то, чтобы как можно скорее ты окреп и встал на ноги, и смог осмотреть все-все мозаики нашего царства — а их тут, поверь, несчетное множество, и все неимоверно хороши!
В самом деле, мозаики были диво как хороши. В прошлый визит сюда царевич Эшиа был лишен возможности оценить красоту отделки дворца по достоинству, и теперь ему наконец-то представился случай. Двери его покоев выходили на длинную узкую галерею, опоясывающую внутренний двор. Пол галереи был весь отделан зеленой и белой мозаикой, складывающейся в изящные узоры. Высокие колонны из светлого камня снизу доверху покрывала резьба. Но письмена эти прочесть было невозможно, ибо язык, на котором они создавались, давно был уже стерт с лица земли.
— Кто сделал это? — спросил Эшиа, проведя кончиками пальцев по глубокой резьбе.
— Тот, кто когда-то был Царем Ифритов, — ответил Абдурадджин. — Если память моя не обманывает нас с тобой, то звали его Хештерхаб-ад-Сайлахад, и жил он многие сотни лет до тебя и даже до меня! Кажется, он был с севера, из царства, что некогда стояло между двух гор в излучине быстрой реки, а ныне от него не осталось и камня на камне. В этих письменах — история его народа. Только здесь она и сохранилась теперь…