Возможно, что странная похвала нечистым воронам из уст Иисуса таит в себе намек на известную вражду между вороном и совой, как говорят греки: «Сова — это сова, а ворон — ворон». Ворон был птицей целителя и пророка Илии, и, даже нечистый, он считался счастливой птицей, а сова была птицей Лилит, первой Евы, которую Иисус должен был уничтожить.
Еще проще, чем эта песня о вороне и лилиях, другая, которая начинается словами:
И еще одна о милости Господней:
Песня «Когда неправым зришь себя» предлагает покорно принять внешнее давление, но с гордостью противостоять внутреннему. А в «Суди о дереве» утверждается критерий моральной оценки:
Некоторым своим притчам Иисус придавал форму народной баллады, как, например, притче о богаче и нищем в загробном мире, или вот этой:
Считается, что он сочинял стихи, вполне сравнимые со стихами Исайи и Иезекииля, но до нас они не дошли,
Иногда он преподавал своим ученикам уроки морали, совершая нечто символическое, как, например, в Кане, когда на свадьбе его племянника Палти кончилось вино, которое из-за. позднего часа уже нигде нельзя было купить. Расстроенный распорядитель празднества подошел к Иисусу и попросил у него совета, на что Иисус велел служителям наполнить сосуды водой, которой любой благочестивый иудей пользуется для мытья рук до и после еды, и нести ее на столы, словно это вино. Сначала они вроде не поверили ему, но его мать, которая была самой старшей, настояла, чтоб они делали, как им велят. Иисус первым отпил из чаши, похвалил вкус вина и его цвет и вообще вел себя как большой знаток.
— Такое вино Адам пил в раю, — сказал он.
Распорядитель последовал его примеру и тоже поклялся, что никогда не пробовал лучшего вина. Он хотел сказать, что согласен с утверждением Иисуса: «Чистота, то есть праведность перед Богом, лучше, чем чрезмерное питие, ибо Адам в дни невинности знал более чистые радости, чем его потомок Ной, когда изобрел вино, хотя в самом вине нет ничего плохого, однако чрезмерное его потребление привело Ноя к позору, а его сына Хама к греху и рабству». Евионит же, просвещавший меня, сказал, что Иисус имел в виду гораздо большее. Адам и Ева в раю не знали плотской любви — в «Песне песней» ее символ вино, — а когда, пав, предались ей, то родили Каина, первого убийцу, приведшего на землю смерть. Только вернувшись к невинной любви и отказавшись от опасных плотских радостей, человечество может рассчитывать на возвращение в рай.
Иисус и распорядитель празднества так убедительно разыграли свои роли, что пьяные гости поверили, будто они на самом деле пьют вино. Вот так язычники-хрестиане, не отказавшиеся ни от вина, ни от плотских утех, приписали Иисусу бесполезное балаганное чудо, из тех, которыми сирийские фокусники ублажают народ на ярмарках! Точно такими же чудесами они представили и другие его символические действа, например, когда он сделал вид, что насытил множество своих приверженцев пятью хлебами.