Председатели Высшего суда послали к первосвященнику Каиафе обсудить с ним вопрос об Иисусе своего велеречивого секретаря Иосифа Аримафейского. Иосиф попросил Каиафу не трогать Иисуса:
— Он простой и, мне кажется, благочестивый человек. Ему хочется спасти от гибели израильтян, которые по разным причинам или не были допущены в синагогу, или были отлучены от нее. Это преступники, сборщики податей, продажные женщины и всякий прочий сброд. Мне кажется, он делает нужное дело. В прошлом году, правда, у него были неприятности в Капернауме и Хоразине, но кто не знает этих тупоумных и нетерпеливых провинциалов. Будь я на их месте, я бы все ему позволил и еще благословил бы его. Конечно, ни одна уважающая себя синагога не пустит к себе людей с плохим прошлым, но у него так много последователей, что можно было бы на пожертвования построить для него отдельную синагогу. И Небесам это было бы любезно, и политикам спокойно.
— Нет, нет, друг мой Иосиф, по тому, что я слышал об Иисусе, твои лекарства не годятся. Он самым отвратительным образом науськивает нечистых на чистых, и мои симпатии всецело на стороне старцев Капернаума. Но вообще-то не могу с тобой не согласиться. Не будем его трогать, и толпе скоро надоедят его проповеди. Старцы же в синагогах, увидев, с кем он водит компанию, сами закроют перед ним двери. Передай своим просвещенным и благочестивым председателям мои поклоны. Пожалуй, я воздержусь от каких-либо действий в отношении этого чудотворца, если только в один прекрасный день он не забудется и не совершит что-нибудь противогосударственное. Тогда уж я вынужден буду принять меры. Кстати, ты не думаешь, что он немного сумасшедший? Неужели он вправду считает себя Мессией? Я спрашиваю об этом, потому что в прошлом году он позволил себе вмешаться в торжественную церемонию в день ив.
— Бывает, что пророки, именем Господа предсказывающие наступление царства Божия, сходят с ума. Это опасная профессия. Иоанн Креститель тоже очень странно вел себя перед смертью. И все же не думаю, что Иисус лелеет какие-то грандиозные планы: ведь обычно они выдают себя любовью к воинской славе, громким приказам, флагам, фанфарам… Я благодарен тебе, святой отец, за доброе отношение.
— А я — твоим просвещенным и благочестивым председателям за то, что ты навестил меня.
Иисус много времени посвящал отверженным, и кое-кто из язычников-хрестиан решил, будто чем человек грешнее, тем его покаяние предпочтительнее и тем больше ему воздается в царстве Божием, то есть стоит кому-то в будущем наспех покаяться и представить небесному писцу Еноху отчет в своих ужасных преступлениях, как этому человеку в Божием царстве будет обеспечено место выше любого набожного фарисея, который ни разу ни на волосок не отклонился от Закона. Трудно придумать более глупую пародию на учение Иисуса, который посвящал себя отверженным, потому что они были отверженными, а не потому, что ему нравились их грехи. С его точки зрения, царство Божие не могло прийти, пока не раскаются все израильтяне, но у него не вызывало сомнений воскресение благочестивых евреев.
— У них есть Закон и есть пророки, и им только надо не пропустить, когда наступит Божий день, чтобы принять участие во всеобщем покаянии. Отверженным же не от кого узнать Божью волю. Гиллель — благословенна его память — считал: «Невежественный человек грешит с чистой совестью».
Нигде не сказано, что Иисус относился к грешникам с любовью, хотя один раз, говорят, он с любовью посмотрел на богатого юношу, который с младенчества свято следовал Закону. Ему он сказал:
— Продай имение и раздай нищим.
Юноша ушел, печально размышляя о том, не потеряет ли он своих друзей и не навредит ли тем, кто зависит от него, если примет совет Иисуса, а Иисус вздохнул и спросил учеников: