— Проси мудрости у Бога!
В течение первых двух дней Иисус ни разу не открыл рот, только внимательно слушал, и сердце прыгало у него в груди, когда кто-нибудь произносил: «Просвещенный Шаммай говорил по этому поводу то-то и то-то, а что по этому поводу говорил справедливый Гиллель?» Часто он бормотал себе под нос то или иное изречение Гиллеля, выученное им у Симона, потому что для него Гиллель всегда был прав. Он тогда еще был жив, однако Иисусу ни разу не пришлось поговорить с ним, потому что он был уже очень стар и многие годы не выходил из своей комнаты в Академии.
На третий день случилось так, что Иисус присутствовал при споре двух знаменитых книжников, происходившем в затененной части Женского двора. Народу было много, и за широкими спинами слушателей ему не были видны сидевшие в креслах ученые мужи, которые обсуждали очень интересный вопрос: почему пасхального агнца отбирают на десятый день месяца, а приносят в жертву вечером четырнадцатого дня?
Первый книжник сказал:
— Это ясно, как солнце над Храмовым двором. Десять — число завершенное. Ни один человек в мире, если он не филистимлянское чудовище, упомянутое в рассказе о войнах Давида, не имеет больше десяти пальцев на руках и ногах и не имеет меньше десяти, если с ним не случилось несчастье. Десять мужчин составляют общину. Десяти мужчин достаточно, чтобы съесть пасхального агнца. Десятиструнная арфа творит совершенную музыку. Десятью морами излил Господь гнев на египтян. Между Адамом и Ноем и между Ноем и Авраамом десять поколений. Более того! Десятью высказываниями Бог сотворил мир. А в вечерние сумерки первой пятницы, последнего дня Творения, он создал десять замечательных вещей, как вы все знаете: радугу, и скотов, и гадов, и две заповеди Закона…
Тут он сделал паузу, и один из его учеников попросил разрешения спеть «Десять мер мудрости» в доказательство законченности числа десять. Ученый муж был рад отдыху, и ученик затянул заунывно:
Другой тут же подхватил:
Остальные не менее заунывно закончили:
И продолжали:
Первый книжник заговорил опять:
— Читая Священную Книгу, я понял, что агнца отбирают на десятый день в честь Десяти Заповедей. В каждый день из десяти благочестивый человек читает одну из заповедей и размышляет над ней. На десятый день его сердце готово к осознанию долга перед Господом и соседом, он становится посвященным и может отобрать самого чистого агнца. Так мы делаем в моем доме, а иначе считаем, что неправильно провели Пасху. И пусть тот, у кого хватит дерзости, оспорит мои слова!
Все молчали, потому что вызов был риторическим, только Иисус, не в силах больше сдерживаться, крикнул:
— Просвещенные мужи, читаете вы тот же свиток Закона, который дан копиистам?
Все принялись с удивлением переглядываться, а когда поняли, что вопрос задал мальчишка, только руками развели.
Книжник нахмурился и спросил:
— Что это за нахал? Выйди сюда и смело предстань перед нами. Тогда я отвечу тебе.
Иисус проскользнул сквозь толпу и стал в первом ряду лицом к нему.
— Рыжий малыш с бледным лицом, скажи, зачем ты задал столь бесстыдный вопрос, а потом я отвечу тебе. Хотя нам вменяют не отворачиваться от тех, кто хочет слышать, нам еще вменяют учить глупых, не жалея для них розог.
— Просвещенный учитель, — ответил Иисус, — я не хотел быть нахалом, но я чужой в Иерусалиме и подумал: может, твой свиток Закона отличается от тех, что изучал я. Потому что я читал, что Пасха стала праздноваться прежде, чем даны были Десять Заповедей. Конечно, можно сказать, что Десять Заповедей существуют с шестого дня Творения, ибо как отделить их от мыслей Вездесущего, если, конечно, правда, что именно тогда Он сотворил алфавит и две заповеди, однако они не были запечатлены письмом и не были сказаны Моисею до того, как Он вывел из Египта в Синай детей Израилевых. До того времени, насколько я читал Писание, никаких заповедей человек не знал, разве что самые простые: не ешь с древа познания добра и зла, построй и заполни ковчег или то, что мы сейчас обсуждаем: как нам есть во время Пасхи. Еще пророк Иеремия сказал, что Господь заповедал есть определенную еду, а не приносить и освящать жертвы, и он говорит именем Бога: «… ибо отцам вашим Я не говорил и не давал им заповеди в тот день, в который Я вывел их из земли Египетской, о всесожжении и жертве…»