Ментор кивнул.
— Пойду предупрежу Одиссея, а ты пока посмотри, не удастся ли как-то подать нашим знак, чтобы они нас не выдали.
— Скажи Одиссею, что у него есть лук, — крикнул Эперит вдогонку, когда Ментор уже бросился в том направлении, откуда они пришли.
Эперит увидел, что таинственная фигура опустилась на четвереньки и что-то ищет в грязи на дороге. Юноша стал быстро спускаться. Каменистая осыпь представляла собой опасную тропу, а от дождя сделалась еще и скользкой. Молодой воин не надеялся добраться до реки до Дамастора и Антифия, но из-за того, что спешил, маленькие камушки посыпались каскадом вниз на дорогу у него из-под ног. Это привлекло внимание человека на противоположном берегу. Он поднялся на ноги и посмотрел через бегущую воду на двух людей, как раз добравшихся до дороги. Они удивились не меньше, обнаружив еще кого-то в маленькой долине.
Эперит спрыгнул с небольшой высоты, чтобы присоединиться к товарищам. Все молча с любопытством смотрели на молодого человека. Он оказался невысоким и бледным, мускулы были почти неразвиты, и этот юноша больше походил на живой скелет, а не на человека. Обращала на себя внимание густая копна черных волос, жалкая юношеская бородка обрамляла костлявый подбородок. Доспехи отсутствовали, из оружия имелся только кинжал, свободно болтавшийся на поясе, а лук из белого рога висел на спине.
Великолепный лук казался слишком большим для худого парня. Эперит понял, что это и есть то оружие, которое Афина велела забрать Одиссею. Молодой воин подошел к Антифию и спросил, что тот думает о незнакомце.
— Ребенок с оружием бога, — ответил лучник, жадно оглядывая лук.
Дамастор с ним согласился. Он обратился к незнакомцу громким голосом, перекрикивая шум руки. Парень смотрел на них одновременно с опаской и интересом.
— Что мальчик делает с луком для мужчин? Ты его украл у отца, или же он отдал его тебе в надежде, что лук сделает тебя мужчиной?
— Что ублюдок вроде тебя знает о подарках отца?
Молодой человек выглядел таким робким и жалким, что Эперит поразился такому злому и сварливому ответу. Ему стало забавно. Мгновение Дамастор стоял молча, ошеломленный дерзостью юноши, но поняв, что его оскорбили и унизили, пришел в ярость. Он сжал челюсти, прищурился и вошел в воду, ровно держа копье над плечом. Заметив его действия, лучник на другом берегу снял оружие с плеча, достал стрелу и направился навстречу. Если этот юноша не являлся великолепным стрелком, исход схватки можно было предугадать.
Эперит беспокоился за Дамастора, хотя грубость заслуживала наглого ответа. В отличие от друга, Антифий хохотал над его раздражением. Казалось, что это встреча совершенно его не расстроила и не вызвала беспокойства.
— Отдай мне оружие, парень, и я обещаю не убивать тебя! — закричал Дамастор.
В ответ послышался звон тетивы огромного лука. Антифий подавился очередным смешком, когда стрела снесла с головы Дамастора бронзовый шлем, который отбросило далеко за реку. Шлем поскакал по камням за итакийцами.
Дамастор так удивился, что рухнул в воду с громким всплеском. Его товарищи на берегу смеялись до слез, вскоре послышался и смех с дороги за их спинами. Эперит повернулся и увидел приближение остального отряда с Одиссеем и Ментором во главе. Из всех лишь одного Одиссея не забавляла сложившаяся ситуация.
Вместо того чтобы смеяться над Дамастором, он бросил оружие на землю, вошел в воду, проследовал мимо старающегося подняться товарища и направился к молодому человеку, держащему лук. Тот уже приготовил к стрельбе новую стрелу и целился Одиссею в грудь, но царевич не показал страха. Он остановился на расстоянии копья от незнакомца, вначале посмотрел на парня, потом на огромный лук у него в руках.
— Меня зовут Одиссей, сын Лаэрта с Итаки, — представился он, глядя лучнику прямо в глаза и улыбаясь. Это удивило Эперита, поскольку он ожидал, что друг будет представляться Кастором, сыном Гилакса с Крита. Однако царевич его не разочаровал, вновь продемонстрировав свою лживую натуру. — Я приехал в Мессению за тремястами овцами, украденными с моих островов. Заплачу тебе за любую помощь, которую ты сможешь мне оказать.
Парень колебался мгновение, раздумывая, а затем, ко всеобщему облегчению, опустил лук и шагнул вперед, протянув руку в знак дружбы.
— Меня зовут Ифит из Эхалии. Мой отец Эврит-Лучник, любимец Аполлона. Что касается твоих овец… — он пожал плечами и виновато развел руками. — Я никогда не видел страны, где было бы их так мало. Но, может, ты поможешь мне?