Все ели без церемоний и не сдерживались, утоляя голод после многих дней пеших переходов, сражений и скудного питания. Люди почти не разговаривали, набивая животы, и наконец стали вытирать последними кусочками хлеба жир с тарелок. Затем Ментор потребовал еще вина и, когда языки у всех развязались, начались разговоры.
Вначале они вежливо обращались к Ифиту, задавая общие вопросы о его доме и семье. Но разговор медленно и уверенно поворачивал к Геркулесу. Все слышали, как парень сказал Одиссею, что ищет лошадей, предположительно украденных самым знаменитым воином в Греции. Возбуждение участников отряда чувствовалось с тех пор, как имя Геракла было упомянуто. Эперит уже знал бесчисленные истории о его силе, которой никто не может противостоять, отваге, доблести и воинском мастерстве, а также бесконечных любовных победах и похождениях.
Некоторые говорили, что Геракл изменяет движение рек одними руками, другие — что он переспал с пятьюдесятью девственницами за одну ночь, а прочие — что силач убил гигантского льва голыми руками. Благодаря этим рассказам Геракл становился живой легендой, хотя до краткого упоминания его Ифитом воин из Алибаса не думал, что этот человек все еще жив. Его нянька рассказывала ему истории о Геркулесе в детстве, поэтому он казался Эпериту скорее героем легенд, чем реальным человеком — существом из прошлого, который едва ли мог относиться к их времени.
Но силач оставался в живых, что подтвердил Ифит. Молодому человеку не потребовались подначивания воинов, чтобы подробно рассказать им о посещении Гераклом его дома в Эхалии. Вино способствовало открытости. Итакийцы задавали вопросы, и слова скоро полились потоком изо рта юного лучника. Итакийцы слушали их, как скот пьет воду из желоба. Даже Одиссей склонился вперед над кубком, чтобы услышать, что хочет рассказать новый товарищ. Но Эперит обратил внимание, что его глаза постоянно поглядывают на лук, прислоненный к стене.
Давным-давно Иврит, отец Ифита — царь Эхалии и известный лучник — предложил отдать свою дочь замуж за того человека, который сможет победить его в стрельбе из лука. Поскольку сам Аполлон обучал Эврита стрелять из лука, он мог быть уверен в результате, справедливо гордясь своим мастерством во владении этим видом оружия. Но его репутация была так хорошо известна, что лишь немногие потрудились ответить на вызов, и красивой дочери угрожала участь старой девы.
В то время Геракл был другом царя. Эврит обучал его стрельбе в юности, и они остались приятелями. Но жена Зевса, богиня Гера, ненавидела Геракла, наслав на него безумие и заставив убить собственных детей. Когда он пришел в себя, то отказался от жены Мегары. По совету Пифии Геракл искупал вину, служа рабом у царя Эврисфея из Тиринфа.
Будучи в рабстве у Эврисфея, Геракл решил принять вызов старого друга, чтобы жениться на Иоле, рассматривая ее, как потенциальную замену несчастной Мегаре. У Эврита не было выбора, кроме как принять вызов. Это стало вопросом чести, хотя у царя-лучника и имелись опасения. Ведь ходили слухи, будто стрелы Геракла волшебным образом направляются к цели.
Так и вышло. Геракл стал первым человеком, победившим Эврита в стрельбе из лука.
Но царь знал и про любовь Геракла к женщинам, и про отношение к Мегаре. Друг или нет, но он слишком любил дочь, чтобы отдавать ее в жены худшему мужу в Греции. Поэтому, как объяснил Ифит, его отец объявил результаты соревнований недействительными из-за волшебных стрел Геракла и выгнал его из дворца. Только один Ифит возмутился таким отношением к знаменитому гостю. Им руководило сильное чувство справедливости, кодекс героев и дружба, которая возникла между ним и Гераклом во время недолгого пребывания последнего в гостях.
— Мне было неприятно видеть, как такого могущественного человека вышвыривают из дворца, словно нищего, — признался он. — А когда через несколько дней украли двадцать четыре лучшие лошади, я единственный не поверил, что это сделал Геракл. Такая мелкая месть ниже его достоинства. Он скорее бы в одиночку штурмовал дворец и положил нас всех на плитки пола, как опавшие листья осенью.