По этим немногим подсказкам Эперит наконец догадался: Одиссей говорит о Пенелопе. Он вспомнил, как холодная и умная царевна резко высказалось о царевиче в первый вечер после прибытия итакийцев в Спарту. С тех пор, как заметил юноша, она преднамеренно избегала общества Лаэртида на вечерних пирах. Молодой воин видел, как царевич ищет ее в толпе глазами. И он пожалел бы друга, если бы не замечал, как взгляд Пенелопы время от времени останавливается на Одиссее, когда тот не смотрит в ее сторону.
Но сокровенное Эпериту доверял не только сын Лаэрта.
Елена часто встречалась с юношей в храме Афродиты, куда приходила в черном плаще Клитемнестры, надвинув на голову капюшон. Неэра беспокоилась о репутации хозяйки, поэтому всегда сопровождала ее и стояла сразу же за дверьми храма, пока они разговаривали. Хотя Эперит знал, что рискует жизнью, а если его застукают в такой ситуации, ему не поздоровится, он не мог сопротивляться просьбам Елены о встрече. Так нельзя остановить восход солнца. Вначале его притягивала ее пьянящая красота, но юноше потребовалось немного времени, чтобы увидеть не только физическую привлекательность молодой, разочарованной и не верящей в свои силы девушки.
В затененном храме, освещаемом только мигающими факелами, Елена обычно выспрашивала у Эперита новости об Одиссее, говорила с ним об Итаке, которую он практически не знал, делилась своими мечтами о побеге из Спарты. Затем она, как правило, настаивала, чтобы Эперит передал Одиссею: она готова выйти за него замуж, если он поможет ей сбежать.
Это загоняло Эперита во все сужающийся угол. Он знал, что боги постановили отдать ее другому, а Одиссей все больше влюбляется в Пенелопу, но был вынужден полагаться на отговорку — царевич не может вернуться на Итаку, пока она остается в руках Эвпейта. Но юноша понимал: побег с Еленой рассорит ее с семьей, а сын Лаэрта лишится поддержки, которая требовалась, чтобы получить назад родную землю. Царевич уже нашел друзей, особенно тесные отношения у него сложились с Агамемноном и Диомедом.
Эперит не был готов предлагать другу выбор между несравненным искушением (Еленой) и возможностью альянса с одним или несколькими знатными господами.
Он надеялся только на прибытие Аякса, чтобы прошел планируемый военный совет, после чего выберут мужа Елены. Что случится тогда, оставалось в руках богов. И простые воины вроде него никак не могли на это повлиять. Юноша не догадывался, что Тиндарей и Агамемнон запланировали на судьбоносный день, но надеялся: дружба, возникшая среди знатных господин и воинов, предохранит их от ссоры во дворце. Несмотря на это, многие простолюдины уже предсказывали раскол среди претендентов на руку Елены, и считали, что между греческими государствами определенно начнется война. И все — из-за царской дочери.
Вначале Неэра сообщала Эпериту, где нужно встретиться с царевной, но однажды его нашла Клитемнестра.
— А где Неэра? — спросил он. Внезапная смена посыльной вызвала у него подозрение.
— Не беспокойся, — ответила Клитемнестра, догадавшись об опасениях юноши. — Я все знаю про глупое желание Елены сбежать с Одиссеем. Как ты думаешь, стала бы она скрываться под моим плащом, если бы я ей этого не позволила?
Эперит холодно посмотрел на нее.
— Я о том не думал, — сказал он. — Но ты все равно не ответила на мой вопрос.
— Если ты так хочешь знать, то я сама вызвалась занять место Неэры. Это тебя удивляет?
— Меня удивляет то, что жена Агамемнона выступает посредницей в личных делах Елены, — ответил Эперит. — Я знаю, что твой муж собирается провести военный совет, а его планам совсем не поможет исчезновение приманки до того, как поймана вся рыба.
Несколько секунд у Клитемнестры раздувались ноздри от ярости, но она быстро взяла себя в руки, хотя предположение юноши сильно разозлило ее.
— Значит, ты знаешь слишком много, воин, на слишком многое претендуешь, — заявила она. — Если думаешь, что я собираюсь шпионить для Агамемнона, то очень сильно заблуждаешься. Ты знаешь, что он убил моего первого мужа и ребенка? И только для того, чтобы сделать меня своей! Он вызывает у меня отвращение. Если я смогу нарушить его планы, помогая моей сестре сбежать, то тем лучше.
Лицо царицы Микен стало жестким и холодным, словно камень. Казалось, что она больше не смотрит на Эперита, взгляд Клитемнестры словно бы проходил сквозь него. Затем она увидела пораженность на лице Эперита, и ледяное выражение лица женщины немного смягчилось теплой улыбкой.