Мирмидонянин жестом показал товарищам, чтобы прекратили драку. Он сразу же подошел к Великому Аяксу и протянул руку, благодаря за спасение своей жизни. Аякс пожал ее и резко кивнул. Драка закончилась столь же быстро, как началась.
Неэра стояла у входа в храм Афродиты и стыдливо посмотрела на Эперита, когда тот подошел. Внутренняя часть святилища освещалась одним факелом, и молодой воин увидел, что Елена ждет его у побеленного алтаря.
Сегодня вечером она казалась еще более красивой, чем обычно. Волосы были распущены, обрамляли лицо и подчеркивали знакомые черты. Молодой воин их очень хорошо изучил за время многочисленных встреч в этом храме. Он часто думал о том, что радовался бы, просто часами глядя на нее, наслаждаясь нежными чертами лица и пышными формами тела. Юноша считал, что мужчина может умереть за это удовольствие. Но будет ли он когда-нибудь счастлив? Тот претендент, который получит Елену, никогда не сможет полностью обладать этой красотой, всю оставшуюся жизнь ему придется ревностно охранять ее от внимания других мужчин. Эпериту было жаль девушку — ее нежная женственность и очаровывающая внешность были в той же мере проклятием, как и благословением.
Пока юноша стряхивал капли зимнего дождя с плаща, Елена подошла к нему и поцеловала в щеку. До этой минуты она едва ли касалась его во время всех тайных встреч. Это оказалось болезненно-ироничным в свете новостей, которые он ей принес. Но прикосновение ее мягких губ к его небритой щеке и легкий запах духов, исходящий от волос, дарили невероятную радость.
— Что случилось, Эперит? Ты поражен моим поцелуем? Ну, тебе не следует удивляться. Если бы я не стала игрушкой в руках могущественных мужчин, может, я была бы счастлива провести жизнь с красивым воином вроде тебя. Кто знает?
— Ты очень добра, госпожа, — ответил он подавленно. Эперит знал, что она хочет отплатить за то, что он был ее единственным другом на протяжении долгих недель, когда девушке приходилось принимать ухаживания такого числа мужчин. Однако Эперит не мог радоваться, как она. На него давило чувство вины из-за того, что ему придется открыть.
— Но ты действительно являешься игрушкой в руках могущественных мужчин, если использовать твои собственные слова. Боюсь, ты всегда будешь пленницей Тиндарея и Агамемнона.
Девушка рассмеялась.
— Я стану свободной, когда ты убедишь Одиссея увезти меня отсюда.
— Ты не поняла меня, госпожа. Я пытаюсь тебе сказать, что им известно.
Она замерла на месте, игривая улыбка сошла с ее губ.
— Что знают?
Эперит не мог заставить себя сказать обо всем вслух, но Елена в любом случае поняла его. Она закрыла глаза и, казалось, сжалась от осознания правды. Под длинными темными ресницами собрались слезы, они покатились по щекам, стали падать на пол большими каплями, быстро следующими одна за другой. Молодой воин смотрел на девушку, стоявшую молча и без движений. На ее гордом лице блестели слезы, хотелось коснуться ее, но не мог этого сделать.
Елена была самым очаровательным и прекрасным созданием, которое Эперит когда-либо видел, и ее грусть и глубокое отчаяние он ощущал, как удар меча в сердце. Затем юноша собрался с силами, шагнул к ней, осмелился коснуться. Елена упала ему на грудь. Сквозь грубую ткань шерстяной туники стала просачиваться теплая влага.
Девушка обняла его и крепко прижалась. Она прятала лицо на груди у молодого воина, и его также скрывали и черные волосы. Эперит смотрел на макушку, и что-то подсказало ему ее поцеловать. Это было внезапное и неожиданное желание, которое угрожало охватить его так, что юноша потерял бы над собой контроль. Но желание стало голосом, насмешливым голосом Гиртия, красивая смелая мысль тут же сделалась кислой и ушла. Затем Елена заговорила хриплым шепотом:
— Откуда они знают?
Эперит подумал об испуганной молодой служанке, которую допрашивали самые могущественные мужчины в Греции. Он не мог винить Неэру за предательство.
— Этого мне Агамемнон не сказал.
— О, какое это теперь имеет значение? — горько воскликнула Елена. Ее мокрые щеки блестели в свете факела. — Теперь за мной станут следить, куда бы я ни пошла, что бы я ни делала. Даже сейчас кто-то должен находиться на улице, прятаться в тени и ждать, когда я уйду. О, это ужасно!
Ему стало еще больнее, особенно оттого, что он согласился стать их наблюдателем. Но что можно для нее сделать? Неужели он так слаб, что не в состоянии помочь девушке, которой требуется помощь?