– Лучше бы ты стал п*******м.
– Спасибо за поддержку.
– Всегда пожалуйста.
Разговор сразу не заладился. Приехали его сослуживцы. Началось застолье. Помимо бесконечных обвинений в адрес матери, начались нападки на церковь и попов. Когда все разошлись, я сказал:
– Съезжу к Власию в Боровск, он старец, как он скажет, так и сделаю.
– Какие старцы б****, слушай папу, я тебе зла не желаю.
– Да я уже достаточно сегодня услышал, можно было и не приезжать.
– Так всё, давай вали отсюда н****
– Да без проблем.
Шёл до метро шатаясь. Молился про себя, чтобы не упасть. Всё расплывалось. Каким-то чудом купил билет на электричку и когда доехал до Твери меня совсем разморило.
Говорили, что Власий может помочь найти пропавшего человека. Безошибочно определяет сложные заболевания, которые не могут выявить врачи. Наверняка он знает, что мне делать. Чтобы к нему попасть, пришлось остаться в монастыре потрудиться. Меня поставили мыть посуду. Чувствовалась общая разболтанность: огромное количество паломников стремящихся попасть к Власию и пьющие трудники. Один монах из этого монастыря после эстрадного турне будет объяснять журналистке со «Спаса», что это всё можно, это как водить машину, он же не перестаёт быть с Богом за рулём машины. А то что обеты, а мирские люди вокруг? Зачем принимать постриг, чтобы обращаться в кругах людей распущенных и лицемерных, утратив простоту и чистоту мыслей. Если бы это было возможно, то не нужно было бы отдаляться от людей и мирских попечений. Искушения и привязанности борют подвижника до последнего часа, а на наш пузырь в рясе не действуют. Он первый человек, на планете выработавший духовный иммунитет и убедивший в этом журналистку.
Власий принимал с половины пятого утра до десяти-одиннадцати часов вечера, без перерыва на еду. Через полторы недели у меня появилась возможность, и я встал рано утром в очередь. У кельи, желающие по очереди читали псалтирь. Я читал с ошибками, зато громко. К обеду подошла моя очередь, меня посадили у двери. Передо мной зашла бабушка с пухлым внуком лет девяти и жаловалась на семейные проблемы. Внук оказался не нужен собственной матери повторно вышедшей замуж. Интересно, что он им скажет. Он будет расти не только без отца, как я, но ещё и без матери. В церковь он как бабушка ходить не будет, да даже если бы и ходил, без мудрых наставников в жизни далеко не уедешь. Будет жить своим умом и скудными интересами, окруженный бабушкиной гипертрофированной заботой. К культуре и искусству такая бабушка его вряд ли приобщит. Если не похудеет и не займётся спортом – станет изгоем и неудачником. Если не потеряет интерес к учёбе под лавиной комплексов, то отучиться в универе и попадёт под каблук первой же прыщавой девушки решившей сбежать из под опеки матери или из маленького города. У личностно не сформировавшихся родителей родится ребёнок, которого будет воспитывать мать, основываясь на стереотипах и суевериях. И так до бесконечности. Надеюсь старец не слышит мои мысли.
Старец говорил пословицами и скорее утешал бабушку, просившую вразумить родную дочь. Что-то мне подсказывает, что и у неё с дочерью ворох неразрешенных проблем. Жалко мальчугана, но у него совсем отсутствующий вид. Он вообще не понимает зачем расстраиваться, ведь бабушка, судя по его пухлым щёчкам, готовит вкусные творожники и блины. Они наконец выходят.
– Благословите отче.
– Бог благословит.
– Меня зовут Илья, я был послушником в N пустыни и хочу найти свой путь в жизни. Я проехал несколько монастырей, и не знаю… все они не для меня, а Печорах меня не оставили. Куда мне поехать?
– Так ты был у N пустыни, у отца N, так и возвращайся туда. Там очень хороший монастырь.
– Хм, да, хорошо.
– Это ты читал псалтирь так громко.
– А, да, простите.
– Нет, хорошо читал, может будешь священником, в семинарию не думал поступать?
– Вообще то нет, у меня был один знакомый семинарист со Сретенской, от учёбы у него пропало, как это сказать… воодушевление, молитвенный дух.
– Понятно. Собирайся и завтра уезжай, не оставайся дольше, а то быть искушению, – старец протянул помело, – Держи помело, и выметет тебя из монастыря как помелом.
– Спасибо, благословите.
– Бог на помощь.
Игра слов с помелом стала понятна чуть позже. Вместо того чтобы уехать, я решил доработать ещё неделю, как обещал при заселении. На медовый спас на трапезную женщины приносили мёд – жертвовали на монастырь. Одна из бабок подозвала меня и начала меня убеждать взять две банки.
– Простите, вы, наверное хотели пожертвовать на монастырь…
– Нет, я хочу отдать вам.