Я тогда собрался ехать на Донбасс добровольцем. Друзья то ли почувствовали, то ли что. Все стали звонить и спрашивать, не собрался ли я на Украину, и конечно отговаривали. Передо мной стоял выбор. Война духовная или война на Донбассе. Новости и телевизор я не смотрел много лет, телефон был всегда кнопочный и я не знал, что там происходит. Нужен ли я там как доброволец вообще, или они сложат оружие и сдадутся через месяц. Сложно выстроить общую картину с отрывочных рассказов. Я не поехал и наверное зря. Хотя даже если бы и поехал, без опыта службы я там мог бы только завалы разбирать.
На страстной неделе должен был приехать Илий и все ждали. Вечером после службы я увидел сухонького невысокого старичка-монаха, но облепивший его рой бабок и женщин мешал поговорить. Ночью мне приснился сон, как мы с Илием идём и разговариваем в Оптиной, а вокруг никого нет. Там появилась моя младшая сестра и я толкнул её вперёд себя, потому что подумал, что ей нужнее поговорить с батюшкой. Имея что-то действительно ценное, всегда хочется этим поделиться, потому что если будет действительно нужно, Господь пошлёт ещё.
С утра мы опять подметали, убирали мусор и перед обедом собрались у нашей будки:
– Илюх, ты вроде хотел с Илием поговорить?
– Да, а что?
– Вон он идёт на братской территории.
– Да ладно? Что ж вы молчали… – я побежал и за двадцать метров начал тормозить чтобы не напугать старца.
– Благословите батюшка.
– Бог благословит.
– Меня зовут Илья (я думал, что если он действительно прозорливый и знает о моём желании стать монахом), благословите в какой монастырь поехать?
– Спанруворного пустынь.
– Простите куда?
– В Зубцово, N…ого пустынь, – повторил он громче.
– Ам-м, спасибо, благословите.
Отец Илий перекрестил, и я ещё раз приложился к его руке. От него исходил мир и тишина. Обратно я шёл ободрённый тем, что теперь точно знаю куда ехать.
– Ну и что он сказал? Ты что спрашивал вообще?
– Где стать монахом.
– И что он сказал???
– Велел ехать в Зубцово.
– В Зубцово? Тебе? – парни переглянулись.
– А что там в этом Зубцово? Это где вообще?
– Да здесь в пятнадцати километрах, странно, что он тебя туда послал.
– Так что там, вы можете сказать?
– Сам увидишь.
Я встретил чудесную Пасху в ночной Оптиной, под звон колоколов. Лупанул как следует творожной пасхи, куличей и варёных разноцветных яиц и, попрощавшись с Анатолием, собрался в Зубцово. Из сорока семи человек приехавших потрудиться на великий пост, до конца выдержали трое. Остальных либо выгоняли за нарушения режима или прогуливание служб, либо уезжали сами. Парней сыгравших в футбол в посёлке, кто-то заложил, и всех отправили домой. Честно говоря, я был удивлен, что меня в кои-то веки не выгнали. В Зубцово ехала машина, и я попросил меня довезти.
Одухотворенный, исхудалый, счастливый, я ступил на землю обетованную, обещанную старцем, как твердыню для моих будущих духовных подвигов на поприще монашества. Во всяком случае, так я это воспринимал. Монастырь появился на месте упокоения одной старицы. По её предсказанию вокруг монастыря должен был вырасти город. Рядом разбили коттеджный посёлок для желающих купить дом с землей. Вокруг бывшего приходского храма построили невысокие стены и копию храма на Кипре с архондариком и стеклянной крышей. Трудники жили за территорией в двух домиках. Первым звоночком, который меня насторожил, было то, что две недели не было ни одной службы. Я узнал, что здесь шесть иеромонахов и игумен, которые могут чередоваться и служить хоть каждый день, но служб не было. Это наводило на некоторые безрадостные мысли, но я не спешил с выводами. Через неделю благочинный, предложил мне стать послушником, что уже само по себе было странно: