– Будет своя келья, телевизор, компьютер, что тебе ещё нужно?
Я хотел сказать – «Бабу», но не стал. Интересно, это проверка, или он шутит? Судя по выражению лица, вполне серьёзно.
– Да нет, спасибо, я пока не готов на такой шаг.
– Ну как знаешь.
Я мыл посуду и руки разъедало от моющих средств и воды, резиновые перчатки постоянно рвались. Как-то отключили горячую воду на пару дней и в итоге я заболел. Обратился к монаху распределяющему послушания – заменить меня. Он пообещал завтра же утром прислать человека, чтобы заменить меня. Ни завтра, ни послезавтра никто не пришёл. На третий день я ушёл с температурой под сорок. Замену сразу нашли. Наступил мой день рождения, уже третий, который я встречал в монастыре. Выпив жаропонижающего, я решил пойти искать Шамордино. Через лес, через речку с выдрами, через холмы и поля я вышел к деревне и там спросил дорогу. Через три часа пришёл. Монастырь стоял на возвышенности внутри лесной чащи. Красивые храмы из красного кирпича отзывались о той царской России, которую народ так легко променял на пустые обещания. Молодая монахиня прощалась то ли с родителями, то со знакомыми, посмотрела на меня и отвела взгляд. Ступеньки вниз вели к смотровой площадке, с которой открывался потрясающий вид на долину, как в фильмах про динозавров. Внизу был источник, и чтобы сбить жар, я окунулся. В соборе свечки можно было взять за пожертвование, ценника не было. Все иконы расшиты бисером. Особенно красиво смотрелись иконы преподобно-мученицы Елизаветы и царской семьи, расшитые белым. Тёмные своды собора хранили шёпот молитв. На обратном пути из монастыря от температуры и слабости я бухнулся на цветочной поляне. Глядя на небо думал о том, что люди забыли в городах. Как хорошо иногда просто лечь, и никуда не спешить, ни о чём не думать. Мужики для этого выбираются на рыбалку, это как йога, только ещё и с убийствами. Так странно. К вечеру я дошёл и даже что-то выпросил поесть на кухне.
Всех кому отказывали в Оптиной, предлагали поехать сюда. Уголовники или люди с явной алкогольной зависимостью. В отличие от реабилитационного монастыря, где народ занимают. Здесь жили, чтобы просто перекантоваться. Отец Симеон называл таких «приживалками» – они находят место, чтобы поменьше двигаться, и просто живут. Ни к Богу не идут, ни в мир не возвращаются. Без цели, без дома. В каких-то монастырях от них избавляются или селекция происходит на стадии приёма. Когда у людей с тяжёлым прошлым нет цели, они, от безделья и пустоты личного времени, начинают пить. Весь мой домик пил, кроме Серёги. Брутальный парень с Волгограда, который твёрдо решил не завязать. Вся эта обстановка его только угнетала. К нам никто не заходил, никто не проверял, хотя я уверен, что играющую по ночам музыку было слышно и в монастыре. Я смирялся, как мог и если мужики не выключали музыку, лежал и читал Иисусову молитву по чёткам, просить их пьяных было бесполезно, а устраивать разборки, как минимум опасно. Монах, который отвечал за трудников, выглядел уставшим от жизни. Казалось, он едва тянет эту лямку, так что после того, как он два дня игнорировал мою просьбу прислать сменщика, я решил его больше ни о чём не просить. Как-то мне нужны были деньги на лекарства и меня отослали к иеродьякону-казначею. В монастыре его нигде не было и мне посоветовали ещё раз постучать к нему в келью. Никто не открывал. Первый этаж. Я обошёл снаружи и нашёл его окно, где стоял тот парень с Волгограда. Он спросил:
– Тоже нужен отец N?
– Ну да.
– Понятно. Ну вот, посмотри, – и он подозвал. Занавеска с одной стороны была немного отогнута. За компьютером в огромных наушниках спиной к нам сидел тот монах. На экране разворачивалась искрящаяся онлайн-баталия, даже не знаю, что за игра, в такие рубятся задроты-школьники. Серёга сказал:
– Первые полчаса я ждал, что его убьют там, в этой игре, но он потом воскрес, и на стук не реагирует. Это не отец N – это ниндзя, точно тебе говорю…
– Может, окно разобьём? Он там совсем похоже попутал берега. – я рассмеялся. В тот день мы так до него и не достучались. Стало понятно, почему он всё время с красными от недосыпа глазами.
– Слушай, ну так ему получается, и служить у престола нельзя, он же одержим страстью.
– Я в этом не особо разбираюсь, – ответил Серёга, – Но по-любому с ним что-то не так. Тебя не было ещё, так они тут после Пасхи на территории вечером шашлыки жарили с благочинным.
Мне было жаль, что первый монастырь, который увидел Серёга – был такой. Впечатление останется на всю жизнь, и человека не убедишь, что бывает по-другому. Он кажется принял всё это как данность и мои рассказы о Печорах исправить ничего не могли. Он сказал: