– Не буду тебя переубеждать, смысл в молитвах есть, ты как минимум смиряешься …
– Короче я не хочу смиряться, а то так можно упустить все, что само плывёт тебе в руки.
– Ладно, проехали.
С лицейскими друзьями я рассорился. Гена уехал жить и работать в Питер. Антон учился в Москве, и я думаю, тоже останется. Из всех в Твери оставался Вован. Работал он в рекламной фирме по изготовлению небольших вывесок и регулярно подбухивал. Как-то он признался, что пьёт пять дней в неделю, понемногу, но регулярно. Без допинга воспринимать эту реальность он уже не мог. А я пьяный начал впервые «юродствовать». Теперь я не пьянел как раньше, сознание не отключалось. Начинал говорить о людях «правду», ту правду, которую никто не хотел бы про себя знать и тем более услышать со стороны. Не знаю, зачем я это делал. Выбешивал и настраивал против себя людей.
Зная всё о человеческих страстях, совсем не трудно понять, что движет человеком – боязнь не быть «как все», неуверенность в собственном мнении или наоборот желание показать свой ум, которого нет. Я всю жизнь читал, всю жизнь старался общаться с людьми думающими, и моё возвращение в невежественный мир рвало на части. Конечно это «юродство» не имело ничего общего с состоянием святости настоящих юродивых, я просто паясничал и глумился. От того что меня пьяного кто-то бил, только смеялся. Понимал ли кто, что люди так себя ведут от душевной боли? Может и понимали, но не отвечать гневом могли немногие, что меня забавляло. В конце концов, я пьяный где-то потерял паспорт, дождался пока заживут синяки и поехал на Валаам автостопом. Монастырь интересовал меня скитами. Одно время выходила серия журналов, где каждый выпуск был посвящён монастырю. Я почти все их перечитал. На Валааме должно было быть двенадцать скитов. Тот самый игумен N, автор книг о колдовстве и оккультизме был раньше скитоначальником главного из них – «Всех святых».
В приёмной я прочитал цитату Игнатия Брянчанинова, о том, что не стоит вступать в монастырь тем, кто бежит скорбей и нестроений в миру. Касается ли это меня? Похоже, что так. Всецело предаться в послушание и не смотреть на женщин я не мог. Дабы не перегружать читателя описанием волшебной природы ладожских островов, деревьев растущих из гранитных глыб и пресноводных тюленчиков, перейду сразу к главному. Очень смущало, то что я нарушил благословение отца Илия и сбежал с монастыря, в который он меня отправил. Я не знал, что делать и как с ним встретиться.
Своими мыслями я как-то поделился с одним трудником и он сказал:
– Видишь вон того, рыжего, борода-лопатой. Ему Илий тоже благословил в монастырь, можешь подойти с ним пообщаться.
Я подошёл:
– Здарова, слушай, я слышал, тебе Илий дал благословение…
– Да! Этот Илий! Он не старец, он просто старик!
– Почему? В чём дело?
– Да я спросил у него: «Мне жениться или монашество?» и он благословил пожить на Валааме год! Я в этом дурдоме уже десять месяцев, терпеть не могу этих монахов, всю эту безалаберность…
– Погоди, так это же говорит о том, что тебе нужно жить в миру.
– Конечно блин в миру, он, что не мог просто сказать!?
– Ну ты мог не поверить, смущаться потом, а теперь опытно знаешь…
– Капец, я дни считаю, когда отсюда свалю наконец.
– Ну ладно, удачи, спасибо за разговор.
Две недели я послушался на теплицах. Около четырёх мы заканчивали и шли мыться-переодеваться к пятичасовой вечерней службе. Я стоял впереди – недалеко от алтаря, и думал о том, как бы мне встретиться с Илием. Метрах в десяти слева стоял пожилой монах очень похожий на Илия, только без схимы, в простом монашеском облачении. Самое странное, было то, что его не окружал народ, никто не сопровождал, не было даже келейника. Я попытался рассмотреть есть ли крест, но монах запахнулся в мантию. Я подошёл. Ну точно Илий:
– Батюшка это вы?
– Да, – моему удивлению не было границ.
– Батюшка, вы меня отправили в Зубцово, я не выдержал там.
– А здесь тебе нравится?
– Да и здесь не очень, женщины, стройка везде, суета…
– В таком случае, выбирай монастырь сам, но не езди постоянно. Если молодое растение всё время пересаживать у него отмирают корни и наступает духовная смерть.
– Э-эм спасибо, – если бы он после этого растворился в воздухе я бы уже не так удивился. То, что мы разговариваем во время службы заметили окружающие. Узнали Илия, пронёсся шёпот, и к нам ломанулись православные женщины-регбисты стоявшие сзади. Батюшка быстро зашёл в алтарь, чтобы не создавать ажиотаж во время службы.