– Ты не успеешь ударить волка топором, они разбегаются, прыгают на спину и перегрызают шею. Даже если ты убьешь одного, тобой закусят остальные.
– Я понимаю, но без топора и ножа мне совсем страшно.
– Надейся на Бога, я хожу с чётками с молитвой.
– Я постараюсь.
Господи, как же это было страшно. Переломный момент, когда нужно выходить из туалета и идти обратно в дом. Я стою у двери с щеколдой и слушаю, как они воют совсем рядом, чувствуют мой страх. Я набирал в лёгкие воздуха, говорил себе: «Умру, так умру» и шёл обратно. За зиму совсем приуныл и вернулся в Тверь.
Поехал показать бабушке Печоры. В вербное воскресенье на службе маленький мальчик ободрал освященную вербу, так что почки валялись на полу собора. Проходивший мимо благочинный сделал выговор родителям, сказав, что это не объяснили ребенку и грех лежит на них. Обычно такие нравоучения звучат грубо и неуместно. Но отец Филарет говорил, имея на то «духовное право». То есть это обличение воспринималось как-то уместно и по-доброму, не смотря на строгий тон архимандрита. Этот случай запомнился этим «духовным правом», тем как благочинный отличался от всех кого я прежде видел. Я получил уже третий отказ от гостиничного монаха. Нужно было попробовать по-другому, и я обратился к отцу Филарету, на что тот ответил:
– Это послушание отца N, он отвечает за трудников, и я не могу менять его решения, иначе у нас здесь начнётся неразбериха.
– Ясно, спасибо.
Я вернулся в город, устроился на пекарню в гипер-маркете. Восемь часов таскал мешки с мукой и добавками, остальные четыре часа помогал с выпечкой, мыл огромные дежи для замесов. От мешков болела спина. В конце третьего месяца я проснулся и понял, что на работу больше не пойду. Я позвонил начальнику:
– Доброе утро.
– Доброе.
– Хотел сказать, что я на работу не приду.
– Ты заболел?
– Нет не заболел, просто не приду… Ни сегодня, ни завтра. Рассчитаете меня?
– Эм-м-м, ну хорошо.
Интересно как офисным работникам удаётся тянуть лямку годами? Это же убивает. Если бы у них был шанс, начать всё сначала, неужели они жили бы также?
На завод я категорически не хотел – через полгода станешь как они. На склады меня не взяли, да и не хотелось работать с чёрными. Пойти аниматором? Когда-то я подрабатывал Дедом Морозом, даже утренники проводил. В кафе и рестораны набирали только туда, где постоянная текучка, создают невыносимые условия. Из-за своей неустроенности я стал манипулировать Богом, винить его в моих неудачах, возвращаясь к привычной греховной жизни.
Первое на что я обратил внимание, был «западный» взгляд писателей и режиссеров на безысходное принятие ситуаций. Они не рассматривали страдания и жизненные скорби, как путь очищения и изменения. Православного мировоззрения нигде не было, разве что в фильме «Остров» с Мамоновым.
Устроился на работу кольщиком дров. Прикольная работа. Машешь и машешь колуном до вечера. Спину и руки здорово укрепляет. Раз в две недели, мы напивались с Володькой. Он ушёл из баумановки с третьего курса, не выдержав паршивой бытовой и моральной обстановки. Думаю, он просто выгорел на третий год, и восстанавливаться не хотел. Не только там, но и у нас в универе. Его депрессия уходила корнями в развод родителей, который пришёлся на его семнадцатилетие. Он сам про себя порой говорил, что застрял в этом возрасте.
Весной мы стыканулись с Антохой. Я попросил его разморочить моего деперссивного друга детства. Якунин посмотрел под ноги и признался:
– Знаешь, в общем, я думаю, что Бог есть.
– Да ладно?
– Ага. Мы тут ездили на карьеры с Илюхой-Русским, ну помнишь Русского?
– Само собой.
– Короче поехали на шашлыки, с нами две подруги и на обратном пути остановились у разрушенной церкви. Я пьяный начал там исполнять – глумиться на церковью, над попами… И через пять минут, мы на полной скорости слетаем с дороги и врубаемся в дерево, прикинь. Тачка всмятку, вот так гармошкой, у меня даже фотка есть на телефоне, ща…
– Охереть, как вы выжили то там?
– Ну как, у одной девушки сотрясение, я руку сломал, русский нос, ну и так по мелочи ссадины-синяки. Карма сработала моментально.
– Вас из машины спасатели не «выпиливали»?
– Да нет, друг другу помогли вылезти. Теперь благодарю Бога за «всю херню»… За всё что в моей жизни есть позитивного, хорошего. Смысл как бы просить, если всё равно от твоих усилий всё зависит. Сидеть-одупляться на ветке, пока мне Бог пошлёт кусочек сыра, это какая-то никчёмная жизненная позиция. А? Ты не думаешь?