— Но ведь это не живые существа, это инэсты, — сказал Сергей.
— Да, это так, но они уже не вернутся на ту планету, где осталась их телесная оболочка. Они погибли. Конечно, их тело может послужить еще кому-то, но, как правило, мы этого не допускаем, у нас есть свои этические нормы.
— Но вы летаете по космосу… в своем… натуральном, что ли, виде? — спросил Сергей, которого начал одолевать чисто профессиональный интерес.
— Практически нет, разве что в пределах своей системы, на небольшие расстояния. Это бесполезная трата ресурсов, для космоса есть инэсты. Вы тоже придете к этому. Но для того, чтобы создавать инэстов, нужен мультинвертор. Только с ним мы по-настоящему освоили космос. В свое время мультинвертор вам понадобится. Я думаю, что то, что вы сделали сегодня для нас, будет учтено. Если нам удастся выжить в этой страшной войне, контакты с вашей планетой будут установлены. Мне нужно спешить, и я хочу вас предупредить об одном. Наш разведчик, посланный за мультинвертором, вынужден был действовать в исключительно жесткой ситуации — мы знали, что эллипсоиды непременно попытаются перехватить прибор, случайно попавший на вашу планету. У него было мало времени — возможно, наш собрат показался вам жестоким и беспощадным. Но не в этом дело. Больше всего нас беспокоит другое — не остались ли на Земле ненайденные им инвертоиды.
— Но вы же говорите, что они опасны для эллипсоидов, — сказал Клюкин, успевающий логически осмыслить весьма свежую информацию, полученную от пришельца.
— Не только, — ответил тот. — В первую очередь они смертельно опасны для вас самих. Во-первых, как я уже сказал, если эллипсоиды узнают, что на Земле есть хоть один инвертоид, они попытаются любыми средствами уничтожить его. А противостоять им ваша цивилизация пока не в силах. Они способны даже уничтожить, при необходимости, все население Земли. Но есть и другая опасность. Мы еще не изучили в полной мере даже того, как мультинвертор влияет на нас самих. Тем более непредсказуемо его влияние на землян. Здесь могут иметь значение десятки факторов. И инвертоид, появившийся от взаимодействия землянина с мультинвертором, может оказаться самым настоящим монстром, не менее опасным для землян, чем эллипсоиды. Вот о чем я хотел предупредить вас. Если вы узнаете, что кто-то из инвертоидов выжил после чистки, вам просто необходимо найти его и уничтожить, пока он не проявил себя. Конечно, он может оказаться и гением, и ангелом, и кем угодно, но никто не поручится, что он не окажется дьяволом. А справиться с ним потом будет очень трудно, а может быть, и невозможно. Помните об этом. Прощайте. Может быть, мы еще увидимся.
Пришелец отошел в сторону, вышел из телесной оболочки и исчез в огненном столбе. Все стихло. Двое землян молча стояли у озера. Все происшедшее казалось сном, но неподалеку от них лежал чей-то труп, послуживший временным пристанищем для посланцев чужой цивилизации. И то, что один из пришельцев сказал им на прощанье, наводило на грустные размышления.
Первым прервал молчание Клюкин.
— Нужно узнать, как там Алина и Эдик, — сказал он. Мысль свою он не развил, но Сергей понимал, что теперь, по логике пришельцев, ему следовало бы всячески желать смерти любимой женщине и другу. А это для его психики было непосильной ношей. Мысль лихорадочно искала зацепку, выход, и он спустя минуту после реплики Клюкина сказал:
— Не такие уж они ангелы, эти гуманоиды: у них, может быть, свои интересы. Да не может быть, а точно. Не очень-то хорошо они с нами обошлись.
— Но ведь пришелец не стал настаивать на том, чтобы обить… — возразил Клюкин, но Сергей тут же прервал его:
— А у него просто не было другого выхода. Иначе зеркало захватили бы эти эллипсы — и хана. Он просто из двух зол выбрал меньшее.
— Так поступил бы практически любой землянин, — сказал Клюкин.
— Тоже верно, — вздохнул Сергей. — Н у и что мы теперь будем делать?
— Пойдем в больницу, а там видно будет.
— Думаешь, Эдик стал этим — инвертоидом?
— Не знаю. Я просто вспомнил Саибова. Более безобидного и доброго человека я не встречал. А он убил троих прохожих.
— А Алина?…
— Сначала надо выяснить, жива она или нет, — резко оборвал Сергея Клюкин, хотя понимал, что это его ничего не значащее бормотание — следствие пережитого. Не каждый день сталкиваешься с пришельцами.
— Зрачки расширены, судорожное сжатие мышц, нарастает синюшность кожи и слизистых оболочек.
— Подключите аппарат искусственного дыхания. Непрямой массаж делали?
— Да, всю дорогу в машине и до настоящего момента.
— Сколько времени прошло с момента получения травмы?
— Неизвестно. Нас вызвал милиционер, он дежурил у входа в театр. Ему, кстати, тоже досталось.
— Электрошокер?
— Так предполагают в милиции.
— Такой мощности? Это скорее похоже на удар молнии. Корниенко наблюдал за быстрыми и умелыми действиями персонала. Все же не зря он тренировал ребят. По крайней мере, все делают как надо и руки не дрожат. Но в данном случае все это мертвому припарки, подумал главврач больницы. Скорее всего, прошло уже довольно много времени. Есть шанс запустить сердце и восстановить нормальное дыхание, но мозг уже мертв. Хорошо бы сделать энцефалограмму, но чего нет, того нет. У нас много чего нет, подумал Корниенко. Не только энцефалографа.
Лежавший на столе режиссер внезапно задвигал руками, Медсестра даже отшатнулась от неожиданности.
— Зрачки сужаются, — звонким, срывающимся голосом сказала она, — он пытается двигаться.
— Проверьте, не появилось ли самостоятельное дыхание и пульс.
— Дыхание есть, пульса нет, — уже более спокойным голосом сказала медсестра.
— Фибрилляция, — доложил дежурный врач. — Нужен электрошок.
Корниенко кивнул. От первого же разряда тело лежавшего резко дернулось.
— Кажется, есть, — неуверенно сказал врач. — Да, сердце пошло, пульс восстанавливается.
Умерший возвращался к жизни. Когда его доставили в больницу на «скорой», он напоминал уже окоченевший труп из-за судорог в мышцах. Теперь тело расслабленно лежало на операционном столе. Корниенко приблизился, заглянул в открытые глаза.
— Он без сознания, — пробормотала медсестра, и главврач подумал, что лучше не скажешь. Скорее всего, он так и останется — без сознания.
— Думаешь, зря стараемся? — Дежурный врач посмотрел на Корниенко.
— Видно будет, — сказал тот. Он не любил делать прогнозы.
— У него сильные деформации энергоструктур, — вдруг произнес женский голос откуда-то от двери.
Корниенко в изумлении обернулся. В дверях стояла Алина. В больничном халате, коротко остриженная, с широко раскрытыми глазами… Чертовски хороша, успел подумать главврач, но медсестра опомнилась первой.
— Что вы здесь делаете?! — взвизгнула она. — Вам нельзя вставать!
Корниенко пришел в себя и быстро шагнул к Алине.
— Немедленно вернитесь в палату, — сказал он не столько требовательным, сколько просящим тоном. — Вы с ума сошли. Вам лежать нужно.
— Отойдите от него, — сказала Алина. — Я сама ему помогу, вы ничего не сделаете. У него разрушены многие структуры.
— Ну-ка немедленно в свою палату, — с трудом проговорил Корниенко и попытался сделать еще шаг, но не смог. С изумлением и страхом он чувствовал, что его тело отказывается повиноваться. Мышцы были словно ватные. Внезапно ноги его подкосились, и он опустился на пол. Ему удалось развернуться и прислониться единой к стене, и он еще смог увидеть, как то же самое произошло со всеми находившимися в палате врачами.