Самарин же, уладив дела с сыном и вволю нагулявшись по ресторанам и саунам с доступными девицами, вдруг затосковал. Не то чтобы его сильно тянуло к семейной жизни, но она давала ощущение тепла, нужности, уюта. И потому Самарин решил вторично обзавестись супругой. Но на этот раз он сперва пораскинул умом. И рассудок подсказал, что ему, Самарину, нужна женщина достаточно порядочная и способная поддерживать огонь в семейном очаге, но вместе с тем молодая, раскованная и с налетом греховности. Именно такое сочетание обеспечило бы минимум гармонии в чувствах зрелого и много испытавшего мужчины. К тому же, несомненно, жена Самарина должна быть красивой, и обладание ею должно быть престижным.
Перебрав всех знакомых ему дам и терпеливо выслушав советы друзей и недругов, Самарин решил, что наиболее достойная кандидатура — это Алина Воронина. Он, правда, не знал ее, но он знал женщин и хорошо понимал людей. Он угадал в провинциальной актрисе, во-первых, желание подняться на ступень выше, но не ценою чести, во-вторых, тоску по нормальной семье, свойственную почти каждой женщине. И Самарин не ошибся. Возможно даже, что ему удалось бы добиться своего — ведь он мог многое дать Алине: финансовую независимость, возможность изменить жизнь, заниматься любимым делом не в затхлом провинциальном театре, а в столице и, наконец, любовь. Ведь Самарин действительно влюбился в нее, когда присмотрелся внимательней. Конечно, его информировали о ее романе с Калининым, но журналист не был серьезным соперником. А о том, что в жизни Алины появился и занял главное место Эдуард Власов, Самарину еще не было известно, но он бы посчитал это дешевым служебным романом и, скорее всего, решил бы, что Алина вынужденно уступила режиссеру — из чистого расчета или даже из-за шантажа с использованием служебного положения. Узнав же о ЧП и о том, что Алина попала в больницу, поссорившись с Калининым, Самарин понял, что настал момент действовать. Он мог как защитить актрису от врагов, так и помочь ее друзьям.
Самарин умел достигать своей цели. В этот вечер он, узнав, что Алина уже выписалась из больницы и должна прийти в театр, решил начать игру. Он появился в театре задолго до начала спектакля, вовсе не желая быть среди тех, кто подбегает к сцене после представления, когда актриса еще не вышла полностью из роли и все лица зрителей для нее сливаются в смутное пятно. Самарин хотел, чтобы его запомнили.
Когда Эдик и Алина вошли в фойе, взгляд Самарина, выражавший искреннее восхищение, был устремлен на нее, а внимательный взгляд его личного телохранителя Ляшенко — на режиссера. Этот безопасен, подумал Ляшенко. Он был неплохим профессионалом, не раз выручал хозяина в рискованных ситуациях, и это была его первая ошибка на охранном поприще.
— Здравствуйте, Алина, — самым сердечным и проникновенным голосом сказал Самарин. Правда, таким же голосом говорил с теми, кто должен был по его приговору отправиться в лучший мир, причем в самые короткие сроки. Но другого голоса у Самарина не было — он был купцом, а не донжуаном. — Это вам!! — Он протянул букет.
Алина улыбнулась и взяла цветы.
— Спасибо.
— Вы могли бы уделить мне пару минут?
— Да. — Алина взглянула на Эдика, тот обдал Самарина холодным взглядом, которого тот совершенно не заметил, и прошел в зал.
Ляшенко вышел из фойе и занял позицию за окнами, где он мог видеть, но не слышать.
— Быть может, если я приглашу вас поужинать со мной, это покажется вам примитивным, — сказал Самарин, — но что, если мы поужинаем в любой точке земного шара, которая вам понравится?
— Это было бы заманчиво, — усмехнулась Алина, — но мне сейчас нужно работать, и, если честно, я не настроена на новые знакомства.
— Вот моя визитка, — сказал Самарин, не ожидавший быстрого согласия. — Здесь указано имя человека, готового выполнить любой ваш каприз.
— О! — засмеялась Алина. — Вы еще не знаете, какие у меня могут быть капризы.
— Не знаю, — сказал Самарин, — но я вовсе не один из восторженных почитателей вашего таланта. Я человек серьезный, и вы мне интересны не только как талантливая актриса.
Сказав это, он умолк. И надо отдать ему должное — он умел вовремя остановиться. Пауза больше интригует, нежели вспышка словоохотливости.
Поклонившись, Самарин собирался уже выйти, когда вдруг в фойе появился Эдик. Он посчитал, что Алина слишком задержалась, и ему не нравился человек, с которым она осталась. Одновременно с ним в фойе вошел Ляшенко — реакция у него была хорошая.
Власов, конечно, слышал о Самарине, но не знал, что это он и есть. И так получилось, что при первой встрече они оба недооценили друг друга. И им обоим в будущем пришлось за это жестоко поплатиться.
— Алина, нам пора идти, — небрежно сказал Эдик, беря ее под локоть. — Извините, но надо работать, и потом, я бы не хотел, чтобы в будущем вы уделяли повышенное внимание моей жене.
— Она ваша жена? — не удержавшись, удивленно спросил Самарин и даже оглянулся на Ляшенко: этой информацией он не располагал.
Тот чуть заметно пожал плечами, отрицая сказанное Эдиком. Алина улыбнулась и как-то виновато взглянула на Эдика.
— В ближайшем будущем будет моей женой, — тем же пренебрежительным тоном сказал Власов. — Извините, что не приглашаю на свадьбу. Просто не надо думать, что если имеете дело с актрисой из провинции, то достаточно навешать ей лапши на уши, и она ваша. Это не так.
Впоследствии и сам Власов не смог бы объяснить, что подвигло его на такую тираду — то ли презрительное равнодушие собеседника, то ли улыбка Алины с чужими цветами в руках. Но сказанного не воротишь.
— Это не так, — с кривой улыбкой повторил Самарин его слова, поскольку именно это и хотел сказать. Он давно отвык, чтобы с ним говорили таким тоном, не говоря уж о прочем, и был, мягко говоря, взбешен. Но он потому и стал хозяином жизни, а не остался на уровне какого-нибудь Припадка, что сумел вовремя себя сдержать, а это один из первых признаков интеллекта.
Самарин и Власов отвернулись друг от друга одновременно. Эдик с Алиной прошли в театр, Самарин с Ляшенко вышли на улицу. Сев на заднее сиденье серебристого «мерседеса», Самарин приказал ехать домой. Минуты через две он сказал:
— Ты его запомнил?
— Конечно, — с готовностью откликнулся Ляшенко и не без юмора спросил: — Первая степень устрашения?
— Да. Не суетитесь, но если получится, то лучше сегодня. Собак надо наказывать сразу после проступка, чтобы выработался условный рефлекс, но не обязательно это делать хозяйской рукой. О том, за что, — ни слова. Следов на теле не оставляйте. Пусть полечится еще месячишко из-за проблем с внутренними органами. Но скажи ребятам, чтобы не увлекались.