Царь усмехнулся.
- Надо чемоданы проверять, - заметил он.
Ну, что? Потеплело немного?
- Они думают: «Зачем наш государь делает столько лишних движений там, где лучше вообще ничего не делать? Зачем тратить столько ресурсов на борьбу с тем, что совершенно безвредно? Зачем нам нервы трепать из-за какого-то лондонского листка?»
- Саша, ты еще не читал статью в «лондонском листке».
- Когда он будет в Петербурге?
- Дня через три. Привезут на поезде. У меня тоже только тезисы от Бруннова.
Саша посмотрел вопросительно.
- Бруннов Филипп Иванович – наш посланник в Лондоне, - пояснил царь.
- Что ж, если Александр Иванович где-то погрешил против истины, подам на него в Королевский Суд Лондона. Надеюсь, Герцен признаёт его юрисдикцию.
- Посмотрим, - сказал папá.
- А свобода вероисповедания должна быть провозглашена! – заключил Саша.
- Убирайся! – бросил царь.
Саша вежливо поклонился.
И вышел из кабинета.
Результаты переговоров Саша оценил на троечку. Вроде бы и под замок не посадили, но и до объятий не дошло.
Третьего августа в Петергоф приехал студент Николай Васильевич Склифосовский.
Потенциальный репетитор действительно был полным тезкой генерала Николая Васильевича Зиновьева.
При всем сдержанном отношении образованного общества к дедушке, Николаев было просто запредельное количество.
Гогель попытался было протестовать, но рекомендация Елены Павловны решила дело.
К тому же Григорий Федорович всегда был рад сбагрить воспитанника на кого-нибудь еще.
Склифосовский произвел на Сашу несколько противоречивое впечатление. С одной стороны, студент смотрелся типичным нердом: мягкие черты лица, круглые очки и высокий лоб. С другой, был чрезвычайно аккуратен в одежде, имел черные волосы представителя южной нации, и дворянские манеры.
- Садитесь, Николай Васильевич, - сказал Саша.
И указал на стул по другою сторону стола с микроскопом.
- Уровень у меня нулевой, господин Склифосовский, я ничего не знаю и не умею, - продолжил Саша. – Так что со мной можно, как с младенцем. Мне нужно научиться готовить то, на что в эту штуку можно смотреть, делать срезы, окрашивать препараты. Или что с ними делают?
- Да, - улыбнулся Склифосовский. – Окрашивают.
- Больше всего меня интересуют микробы.
- Меня тоже, - заметил студент.
- У него увеличения хватит?
- Сейчас попробуем. Выглядит дорого. Микробов наблюдал еще Левенгук в семнадцатом веке. Ваше Императорского Высочество интересует история микроскопии?
- Конечно, меня все интересует.
- Левенгук – голландский ученый, изобретатель первого микроскопа, он пятьдесят лет совершенствовал свое изобретение, зарисовывал все, что видел, и посылал письма с рисунками в Лондонское королевское общество. Описал не только микробов, но и дрожжи, строение глаз насекомых, частицы верхнего слоя кожи и даже эритроциты. Ваше Высочество, вы знаете, что такое «эритроциты»?
- Приблизительно, - улыбнулся Саша. – Но очень хорошая идея на кровь посмотреть.
- Не знал, что великих князей учат анатомии, - заметил Склифосовский.
- Да, какая это анатомия! Так, общая эрудиция.
И Саша совершенно четко понял, что где-то в папочке в портфеле у Николая Васильевича хранится подробнейшая лекция на тему, написанная на коленке в поезде. А может даже еще в Москве. От этого аккуратиста вполне можно ожидать.
Саша не был готов к слишком подробному историческому экскурсу и задумался на тему, как бы сдвинуть урок в сторону практики.
- Николай Васильевич, а у вас ланцет с собой? – спросил он.
- Не-ет. А зачем?
- Ну, мне же интересно посмотреть, насколько голубая у меня кровь. Завтра будет?
- Хорошо.
Саша вспомнил, что у них должно быть не блестяще с антисептиками.
- Николай Васильевич, а что вы используете для дезинфекции? Спирт? Перекись водорода?
Черные брови Склифосовского поползли вверх, а глаза широко раскрылись.
- Ваше Высочество вам известно о методе Земмельвейса?
- Нет, а кто это?
- Профессор гинекологии в университете Пешта. В этом году вышли его лекции в Венгерском медицинском журнале. А до этого он служил старшим ординатором в Центральной Венской больнице и смог снизить смертность среди рожениц от родильной горячки в десятки раз, просто приказав акушерам мыть руки в растворе хлорной извести.
Склифосовский, кажется, немного смутился.
- Ваше Высочество, вы знаете, что такое «родильная горячка»?
- Сепсис, как я поминаю, - сказал Саша. – Я не маленький, я просто так выглажу.
- Да, судя по результатам Земмельвейса, это от трупного яда. Хотя общепринято, что от миазмов.