- Николай Васильевич, если я еще раз услышу от вас слово «миазмы», я вас выгоню. Про миазмы старику Енохину рассказывайте, нашему лейб-медику, а мы вами, надеюсь, люди прогресса.
- Я тоже считаю, что эта теория устарела, - улыбнулся Склифосовский.
- Я где-то читал, что болезни вызывают бактерии. Вы никогда не слышали о такой теории?
- Слышал, но она… малоизвестная.
- Вам бы было интересно поучаствовать в ее проверке?
- Да, Ваше Императорское Высочество.
- Не тратьте время. Это очень длинно. «Ваше Высочество». Этого достаточно. Я бы вообще предпочел «Саша», но родственники меня не поймут. По поводу работы, ловлю на слове. Сколько бы вас устроило? В год?
- Триста рублей… думаю.
- Как только найду финансирование, не надейтесь, что я про вас забуду. У этого венгерского гения на «З» не знаете, какое жалование?
- Земмельвейса, - напомнил Склифосовский. - Могу навести справки,
- Наводите. Потом отчитаетесь. Интересно, на какую сумму его можно сманить…
Саша взял карандаш и тетрадь, за которой еще накануне гонял в Петергоф Митьку, и спросил:
- Как его полное имя?
- Игнац Филипп Земмельвейс.
Саша записал.
- Так, на что мы вначале посмотрим?
Николай Васильевич вынул из портфеля половинку луковицы.
Саша заулыбался. Этот эксперимент он хорошо помнил с седьмого класса, кажется.
- Вы знаете, что я собираюсь делать? – спросил Склифосовский.
- Конечно. Там такая тоненькая полупрозрачная пленка между слоями лука. Она легко снимается, и у нее очень крупные клетки, которые хорошо видны, даже не в самый сильный микроскоп.
- Вы знакомы с клеточной теорией?
- Немного, - усмехнулся Саша. – Николай Васильевич, я с удовольствием посмотрю еще раз. Заодно покажете мне, как его окрашивать.
После клеток лука смотрели на чешуйки крыла бабочки, лист земляники и хлоропласты травы.
Через пару часов явился Гогель и принес с собой резкий запах табака.
- Александр Александрович, вы закончили?
- Мы только начали, - сказал Саша. – Можете курить дальше.
И обратился к Склифосовскому:
- Николай Васильевич, вы готовы убить на меня еще два часа?
- Конечно, - улыбнулся Склифосовский.
- А у вас нет случайно среза легких курильщика? Думаю, Григорию Федоровичу будет интересно.
- Сейчас нет.
- Увы, Григорий Федорович! – сказал Саша. – Значит, самое интересное завтра. Но к двум, сегодня, думаю, закончим.
И Гогель с видимым облегчением покинул помещение.
- Разболтались совсем после смерти дедушки, - пожаловался Саша. – Дымят невозможно.
- Я тоже курю, - повинился Склифосовский.
- А вот курящие медики меня всегда поражали до глубины души, - вздохнул Саша. – Я, кстати серьезно насчет мертвых тканей. В Питере ведь морг есть?
- Да, но это очень опасно, достаточно поранить руку, чтобы получить заражение крови.
- А раствор хлорной извести на что?
Склифосовский смутился.
- У меня нет…
- Спирта хватит? Или он не все бактерии берет?
- Не знаю… и никто не знает.
- Будем проверять. Спирт могу взять на себя, у меня есть знакомый аптекарь. Тем более, что завтра он нам тоже понадобится.
- До завтра мертвые ткани не достану.
- А завтра и не надо, завтра руки должны быть чистыми, без трупных ядов.
- Да, конечно. Проверка голубизны крови.
Саша порадовался, что Николай Васильевич, наконец, успокоился и принял ироничный тон беседы.
- Не только, - заметил Саша. – Нужно будет проверить еще кое-что. Но это государственная тайна.
Склифосовский снова посмотрел на ученика, как на тринадцатилетнего.
- Это действительно государственная тайна, Николай Васильевич, - заметил Саша.
- Ваше Высочество, я умею хранить тайны, - улыбнулся Склифосовский.
- Николай Васильевич, я попрошу вас поработать с еще одной августейшей шкуркой, причем куда более драгоценной, чем моя. У вас с собой хирургические инструменты?
- Да, но я еще не хирург.
- От вас не потребуется ничего сложнее забора крови из пальца. Возьмите ланцет. Скальпель на всякий случай. У вас есть кастрюля?
- Кастрюля?
- Обычная. Для борща. Желательно с крышкой.
- У хозяйки комнаты, которую я снимаю, наверняка есть.
- Так вот. Вымойте ее с мылом, налейте воды. Хорошей, лучше колодезной. Может быть, это и перестраховка, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Положите туда ваши хирургические инструменты, закройте крышкой, и прокипятите примерно полчаса.
И Саша живо вспомнил, как его жена, там в будущем, кипятила бутылочки для маленькой Анюты.
- Вы можете считать меня сумасшедшим, - продолжил он. – Но просто сделайте, что я вас прошу.
- Я не считаю вас сумасшедшим. Это для уничтожения бактерий?