Вспомнил про обратный клапан и нарисовал ниппель в разрезе. Вспомнил про колпачок и нарисовал колпачок с резьбой.
«Возможно, у англичан это есть, — подписал он рядом. — В крайнем случае, если это сложно, можно пока без шин. Но, если получится, думаю, и экипажам не помешает. Если дело пойдет, претендую на 50 % прибыли от продажи шин».
Саша подумал, что заявление крайне наглое, в шампунь и фонарики он все-таки вкладывался, а здесь явно не потянет. А также о том, когда именно его начнут называть Саша-50 %.
Ладно, сторгуется!
«Любезные господа! — начал Саша письмо к Фребелиусам. — Опытный экземпляр велосипеда я хочу подарить моему брату государю цесаревичу Николаю Александровичу. Если конечно испытания пройдут успешно. Но это не значит, что нужно покрывать конструкцию позолотой. Чем она будет легче — тем лучше. К тому же экспериментальный экземпляр украшать бессмысленно — главное, чтобы работал. Поэтому чем дешевле — тем лучше. Колеса, думаю, должны быть примерно в два раза уже каретных.
Если наш опыт будет успешен, думаю, я и для себя закажу, и Володе (Великому князю Владимиру Александровичу) понравится. Мы введем моду на велосипеды, и это будет огромный челлендж для вашего бизнеса (на будущие 50 % претендую естественно)».
Саша засомневался, известен ли адресатам англицизм «челлендж», но переписывать было лень, и он оставил, как есть.
Там в будущем он уже сто лет не катался на велосипеде. Во-первых, было некогда, во-вторых, мешал значительно возросший в последние годы лишний вес. Но когда-то, во времена перестроечной юности — это было очень прикольно!
— А как насчет устава? — поинтересовался Зиновьев.
— Сейчас, сейчас, — сказал Саша.
«Во сколько может обойтись опытный образец велосипеда?» — спросил он господ Фребелиусов.
И подписался: «Великий князь Александр Александрович».
Запечатал письмо и вручил лакею.
И, наконец, со вздохом принялся за устав.
— Николай Васильевич, а Никса едет? — спросил Саша.
— Конечно.
Это несколько противоречило версии о ссылке в солдаты за невосторженность ума.
— Ему тоже надо учить устав? — поинтересовался Саша.
— Он его знает.
— Монстр! — заключил Саша.
При ближайшем рассмотрении николаевский устав производил несколько лучшее впечатление. От советского его отличала бóльшая конкретика (вплоть до числа шагов от палатки до ружейной пирамиды) и целевая аудитория: он был написан для офицеров и посвящен обучению рекрутов. По крайней мере, первая часть.
Перестроечный устав стал предательски всплывать у Саши в памяти: некоторые определения, вроде «фланга» или «шеренги» совпадали один к одному. Зато всей этой шагистикой советский устав увлекался на порядок меньше.
И Саша подумал, как бы, отвечая текст, случайно не процитировать какое-нибудь решение съезда КПСС или ленинскую работу.
— Николай Васильевич, а у нас есть военная доктрина? — осторожно спросил он.
— Военная доктрина? — переспросил Зиновьев.
— Ну, глава в уставе, где сказано о том, когда и как мы вступаем в войны, и как предпочитаем воевать. Ну, что война — это вообще плохо, мы мирные люди, но наш броне… В общем, если вдруг на нас напали или если надо помочь кому-то. Например, венгры или поляки, или еще кто, зачем-то возмечтали о свободе, мы должны тут же исполнить свой интернациональный долг, вмешаться и вдарить так, чтобы больше ни о какой независимости и не думали. И смирно стояли в стойле.
— Какой долг? — переспросил гувернер.
— Интернациональный, — повторил Саша.
Он совершенно точно помнил, что именно с этого начинался устав образца 1990 года.
— Русская армия воюет за веру, царя и отечество, — вздохнул Зиновьев.
— Это понятно, — кивнул Саша. — А в Венгрии что делали?
— Австрийский император попросил помощи у государя Николая Павловича, вашего дедушки.
— В подавлении Венгерского восстания?
— Мятежа, — поправил Николай Васильевич.
— Да, конечно мятежа. Они же проиграли.
Гувернер вздохнул.
— То есть, если дружественный государь не попросит, мы на чужую территорию не заходим? — поинтересовался Саша.
— Обычно нет. Хотя на все воля государя.
— Понятно, как в Крымскую.
— У России были не только поражения.
— Конечно. Просто свежо предание. А у нас свободная тактика?
— Свободная тактика?
— Я, возможно, что-то перепутал, есть немецкий термин. Он вылетел у меня из головы, видимо, вместе со всем немецким, но точно начинается на «A», а заканчивается на «taktik».