— Вы нашли еще один способ, Ваше Высочество.
— Он не универсальный, — улыбнулся Саша. — Предполагает наличие совести.
Они встали, и Саша обнял Мамонтова на прощание.
Вещи были собраны, и Саша с Никсой и Зиновьевым сели в ландо.
— Как у вас впечатление о кадетском лагере, Александр Александрович? — спросил Зиновьев.
— Вся эта военная романтика — очень привязчивая штука, увлекает. Даже не знал, что я подвержен.
— Я передам государю, — пообещал Зиновьев, — его это порадует.
Только это передаст? Значит, Лихонин промолчал. А зачем ему трепаться? «Государь, ваш ненаглядный сынуля устроил пьянку в моем лагере»? Расположение царя этим не приобретешь, а дружбу Великого князя потеряешь.
— Николай Васильевич, а у нас соревнования по стрельбе есть? — спросил Саша.
— Конечно, с февраля 56-го. Из капсюльной винтовки. Победителю — именное оружие.
— Саш, у тебя нет шансов, — усмехнулся Никса.
— Это сейчас нет шансов, — возразил Саша. — А ты знаешь правило 10 тысяч часов?
— Нет.
— Очень просто. Чтобы достичь в чем-то совершенства, надо заниматься этим 10 тысяч часов, это по три часа в день в течение 10 лет. Ну, и иметь каплю таланта, не без этого.
— Боюсь, не получится, — заметил Зиновьев. — Вам же еще учиться: математика, русский язык, французский, немецкий, английский, физика, история, география.
— Вы меня убиваете, — сказал Саша. — Ну, хотя бы раз в неделю для удовольствия.
— Раз в неделю может быть.
— А по короткостволу есть состязания?
— По чему?
— По стрельбе из пистолета.
— Бывают, — сказал Зиновьев.
— А пострелять из него можно? — спросил Саша.
— Устроим.
— А купить?
— Дуэльные? — усмехнулся Никса.
— Они по отдельности не продаются? А то с кем мне стреляться? Любому — смертная казнь. Разве что с Никсой. Но тогда на виселицу пойду я.
— Шуточки у тебя иногда! — заметил Никса.
— Не беспокойся: буду стрелять в воздух.
— Продаются по отдельности, — вздохнул Зиновьев. — Офицерские.
— Дульнозарядные?
— Да. Тульского и Ижевского заводов.
— Нарезные хоть?
— Армейские нет. Пока.
— У меня есть дедушкин Кольт, — сказал Никса. — Ему сам Сэмюэл Кольт подарил, когда был в России.
— Дашь пострелять?
— Конечно.
— А чего не закупили Кольты? — поинтересовался Саша.
— Закупили, — сказал Зиновьев. — Несколько сотен штук.
— На всю русскую армию? — спросил Саша.
— При Николае Павловиче ими награждали на стрелковых соревнованиях, — сказал гувернер.
— На большее денег не хватило? — спросил Саша.
— Да, — сказал Николай Васильевич, — но сейчас есть и получше. У французов неплохой пистолет. Лефоше. Может быть, его примут.
— А на Дворец-коттедж хватило, — заметил Саша. — И на Фермерский хватило. А армия воюет дульнозарядным гладкоствольным дерьмом.
— Александр Александрович! — повысил голос Зиновьев. — Выбирайте выражения.
— Да, конечно, — сказал Саша. — Извините. Дульнозарядным гладкоствольным металлоломом. Просто зла не хватает.
— Вы живете в этом Фермерском дворце, — сказал Зиновьев.
— Я могу и в палатке. Проверено.
— Если вы интересуетесь оружием, у дяди Григория Федоровича Ивана Гогеля есть «Наставление об огнестрельном оружии», — сказал Николай Васильевич. — Стоит почитать.
— А оно еще актуально? — спросил Саша.
— В большой степени.
— Приносите, буду рад.
Саша почти не предал значения преждевременному отъезду Гогеля. А сейчас вдруг что-то кольнуло. Что он будет там проверять?
Прежде всего Саша вспомнил про дневник. Да, нет… Ничего ни секретного, ни крамольного он туда не писал. Зато где-то в том же ящике, остался сложенный вчетверо список произведений для курса «Запрещенные шедевры русской литературы», который он так и не прочитал Никсе по причине отсутствия источников.
Как бы его не нашли…
Дома на столе его ждало письмо от Фребелиусов и Володька с бесконечными расспросами про лагерь и кадетов.
Только рассказав все в подробностях про стрельбы и ночные маневры, Саша смог добраться до письма.
Каретные мастера писали, что велосипед подобной модели в принципе сделать можно, хотя в России производства велосипедов нет, все импортируются из Англии, и даже они без цепной передачи.