— Эээ… нет, — признался Яков. — Ходит в списках.
— Никса, а можно мне взять еще одного адъютанта? — спросил Саша.
— Яшу я тебе не отдам, — отрезал Никса.
— Александр Александрович берет себе пленников в адъютанты, а потом, на правах сюзерена, не дает пытать, — объяснил Козлов.
— Да? — заинтересовался Ламберт.
— А что за Василий Шибанов? — спросил Шереметьев.
Ламберт поднял глаза куда-то к ветвям деревьев.
— Почитайте хотя бы Карамзина, граф, — посоветовал Козлов.
— Прочитает в свое время, — вступился Саша. — Василий Шибанов — это стремянный князя Курбского, который привез его письмо Ивану Грозному.
— Да, кажется вспомнил, — сказал Шереметьев. — Его убили?
— Запытали до смерти, — уточнил Саша.
— Так что за сделку ты хотел предложить? — напомнил Никса.
— Граф, — обратился Саша к Шереметьеву, — я ведь у вас в Кусково никогда не был?
— Нет, — сказал Сережа, — только в Останкино.
— Давай так, — предложил Саша. — Ты у меня спрашиваешь что-нибудь про Кусковский парк, и, если я отвечаю правильно больше, чем на половину вопросов, ты говоришь пароль.
— Любопытно, — прокомментировал Ламберт.
— Александр Александрович наверняка видел схему или план, — предположил Шереметьев, — потому и предлагает Кусково.
— Конечно, — кивнул Саша. — Но не факт, что я его помню. С собой нет. Зато ты знаешь свое Кусково как свои пять пальцев. И, если соврешь, мы увидим. Вопросы по плану. То есть не «какой сорт роз у нас растет вокруг стелы, посвященной визиту Екатерины Великой».
— Мне затея нравится, — сказал Никса. — Интересно.
— Не помню, какой сорт роз, — сказал Шереметьев. — Я там давно не был.
— Значит, мы почти в равном положении, — заметил Саша.
— Ладно, — сказал Сережа. — Попробуем. Если вы, Ваше Высочество стоите спиной к дворцу, а лицом к стеле, что у вас справа?
— Грот, — сказал Саша. — Милое, кстати, место. Как ни странно, отдельное здание с куполом, а не пещера. Прохладно, панно из ракушек. Это я напрашиваюсь.
— У папá спрошу, — сказал Сережа. — Но, думаю, что он будет очень рад.
— Он угадал? — спросил Ламберт.
— Да, — кивнул Шереметьев. — А дальше?
— От большого пруда?
— Да.
— Пруд поменьше, — сказал Саша. — Потом Итальянский домик.
— Правильно? — спросил Никса.
— Да, — подтвердил Шереметьев. — Но Великий князь кое-что забыл…
— Крепостной театр? — предположил Саша. — Он тоже там?
— Да.
— Ошибку не засчитываем. — резюмировал Никса. — Он поправился.
— Ладно, — кивнул Сережа. — Вы стоите спиной к дворцу. Что перед вами?
— Французский парк, стела, о которой я уже говорил, две больших лиственницы, а за ними — оранжерея.
— Да, — сказал Шереметьев. — Разве лиственницы могут быть на плане?
— Бывают и подробные планы, — заметил Саша.
— Я не видел таких, — засомневался Сережа. — И панно из ракушек в гроте на схемах не бывает.
— Бывают схемы с описаниями, — сказал Саша.
Никса усмехнулся.
— Я тебе потом объясню, Сереж. Если, конечно, скажешь пароль.
— Хорошо, — кинул Шереметьев. — Что у вас слева, Ваше Высочество?
— Швейцарский домик, — сказал Саша.
— Нет! — воскликнул Сережа. — Нет там никакого швейцарского домика!
— Ну, как же! — удивился Саша. — Нижний этаж кирпичный, верхний деревянный, на втором этаже — красивый резной балкон, деревянная лестница на второй этаж и резные деревянные колонны.
— Нет! — сказал Сережа. — Ошибка!
— Саш, он врет? — спросил Никса.
— Нет, он не врет. Моя ошибка. Пригласишь, когда построишь, граф. Если швейцарского домика еще нет, дальше голландский домик, а перед ним еще один пруд. Да?
— Да, — кивнул Шереметьев.
— В голландском домике, кажется, три этажа, наверху надпись с годом постройки, по-моему, восемнадцатый век. Самый старый да?
— Да, — сказал Сережа. — Но в нем два этажа.
— Мне казалось, что он довольно высокий, — заметил Саша. — Это, наверное, чердачное окно.
— Да, — сказал Шереметьев. — Но этажей два.
— Ошибка не засчитывается, — сказал Никса. — Сережа про число этажей не спрашивал. И это невозможно увидеть на плане. Надпись с годом есть?
— Да, — кивнул Сережа. — 1749-й.
— Этого достаточно? — спросил Никса. — Как насчет пароля?
— Никса, Саша действительно не был в Кусково? — спросил Коля Лейхтенбергский.
— Нет, — улыбнулся Никса. — Никогда.
— Он что ясновидящий? — спросил Коля.
— Ответ на этот вопрос после пароля, — отрезал цесаревич.