— Помню: «Разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетённых отпусти на свободу». Но не помню, откуда это. Иезекииль?
— Исаиа, — сказал Бажанов.
Послышался осторожный стук в дверь.
— Да? — отозвался священник.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Гогель.
— Прошу прощения, — сказал он, — но у Александра Александровича уже полчаса прошло от обеда.
— Ох! — сказал Бажанов. — Это я прошу прощения!
— Экая безделица, — сказал Саша. — Ваш урок гораздо важнее.
Священник взял его тетрадь по Закону Божию, раскрыл на первой совершенно пустой странице и вывел пятерку с небольшим минусом.
— Но я же не знаю ни одной молитвы, — удивился Саша. — И путаю пророков!
— Поэтому и минус, — сказал Бажанов. — Еще вы не знаете ни священной истории, ни канона, ни Истории церкви. Но по сравнению с тем, что вы уже знаете, это совсем чуть-чуть.
И он написал:
«Д/з: выучить „Отче наш“, „Символ веры“, „Богородице Дево“ и Заповеди блаженства (все)».
— На русском? — спросил Саша.
— Хорошо, — кивнул Бажанов. — Пока на русском. Я вам их напишу, вы идите обедать. Перейдем на церковнославянский, когда вы его немного вспомните.
— А вы пока переведите канон на русский, а я потом что-нибудь придумаю.
— Это несколько томов.
— К моему совершеннолетию, — пояснил Саша.
После несколько свернутого обеда была физика.
На урок к Владимиру Петровичу Соболевскому Саша шел, как на праздник, пребывая в уверенности, что не все же он забыл из двух первых курсов факультета «Экспериментальной и теоретической физики» МИФИ.
И учитель ему тоже на первый взгляд понравился: такой старый солдат с простым лицом с небольшими усами с проседью и крупным носом.
— Александр Александрович, — начал он, — назовите мне пожалуйста необходимые свойства материи.
Может, в шестом классе и говорили об этом… Но что? Он попытался вспомнить что-нибудь из Ленина. Владимир Ильич, вроде любил писать про материю. Насколько это прокатит?
— Материя — это объективная реальность, данная в ощущениях, но существующая независимо от них, — отчеканил Саша.
— Гм… — сказал Соболевский, — поспорить трудно, но я имею в виду материю как физическую категорию, а не философскую. То есть необходимые свойства физических тел.
— А! — сказал Саша. — Это смотря какое тело. Твердые тела сохраняют свою форму, массу и объем, и обладают упругостью и хрупкостью. Жидкости сохраняют только массу и объем и обладают текучестью, а газы сохраняют только массу.
— Нет! Нет! — остановил учитель. — Необходимые свойства — это присущие всем телам.
И Саша завис окончательно.
— Берите тетрадь, открывайте и записывайте, — вздохнул Соболевский. — Необходимые свойства материи суть протяжение и непроницаемость.
Кажется, Саша что-то такое слышал.
— Записали? — поинтересовался Владимир Петрович.
— Да, — кивнул Саша.
— Протяжение — это свойство тела занимать определенное место в пространстве, — продолжил учитель, — а непроницаемость не позволяет другому телу существовать в то же время в этом же месте. Все понятно?
— Нет, — сказал Саша.
Учитель посмотрел вопросительно.
— А как же диффузия? — спросил Саша. — Тела ведь могут проникать друг в друга.
— Диффузия связана с другим свойством тел — скважностью, — пояснил учитель. — Тоже не помните?
— Нет, — сдался Саша.
— Во всяком теле есть скважины или поры, которые и позволяют ему пропускать различные вещества.
— Понятно, — сказал Саша. — Это расстояния между атомами?
— Да, — кивнул Соболевский. — Что вы помните из атомистической гипотезы?
— Что все тела состоят из атомов, — сказал Саша.
Честно говоря, он помнил еще довольно много, но побоялся, как бы не случилось также, как с Новосибирском.
— А какие свойства атомов вы знаете? — поинтересовался учитель.
Саша уж было собирался рассказать, из чего состоит атомное ядро и на каком расстоянии от него электроны, но вовремя вспомнил, что это Резерфорд, а Резерфорд — это начало двадцатого века.
— Атомы делимы? — спросил Соболевский.
— Думаю, что современная наука этого не знает, — выкрутился Саша.
— Атомы по смыслу этого понятия неделимы, — объяснил учитель. — Это мельчайшие частицы вещества.
— Это не значит, что они не могут иметь сложной структуры, — возразил Саша.
— Тогда они не мельчайшие, — сказал Соболевский.
— Смотря что называть атомами, — сказал Саша. — Они связаны с элементами?