— Да.
— И у тебя есть реальная власть?
— Нет, но будет. После совершеннолетия.
— То есть через год?
— Теоретически да. У тебя есть план преобразования университетов?
— Нет, но будет.
— Давай, не все сразу. А то ты отсюда вообще не выйдешь!
— Ладно, отложим.
— Знаешь, дедушка вообще советовал не трогать финнов, — заметил Никса. — Говорил: «Оставьте финнов в покое. Это единственная провинция моей державы, которая за все время моего правления не причинила мне ни минуты беспокойства или неудовольствия».
— У них сейчас рубль ходит в Финляндии?
— Да, хотя у них есть свои кредитки с надписями на трех языках: финском, шведском и русском. Но до меня доходили слухи, что собираются вводить финскую марку.
— Господи! Это-то зачем?
Никса пожал плечами.
Саша задумался. За окном стемнело. Зажглись фонари. И он тоже зажег свечу. Запах мандаринов смешался с запахом меда от горячего воска.
— Никса, у нас дефицитный бюджет, да?
— Кажется, да.
— Тогда понятно. Любезные финские подданные не хотят лететь на финансовое дно вместе с метрополией. Вот тут-то собака и порылась. Кому на хрен нужен сюзерен-банкрот! Это, знаешь, такая дурная бесконечность. Имей ресурсы — и народы к тебе потянутся. А, если ты промышляешь завоеванием соседних народов, ты тратишь на это денежку, и этим усиливаешь центробежные тенденции. В результате покоренные народы тебе хотят сделать ручкой — ты удерживаешь их силой, снова тратишь ресурсы, и с каждым разом становишься все менее интересен в качестве имперского центра. Та-дам! Вот так гибнут империи.
— И? Какие выводы?
— Воевать надо меньше и развивать экономику. Кто у нас главный специалист по Финляндии?
— Князь Александр Сергеевич Меньшиков. Бывший финский генерал-губернатор.
— Он не даст мне пару консультаций?
— Мне кажется здесь не совсем подходящее место, — заметил Никса.
— Переписка существует, — возразил Саша.
— Хорошо, я ему напишу.
— А по Польше?
— Наместник Царства Польского князь Михаил Дмитриевич Горчаков.
— Я хочу понять, какая там ситуация.
— Сашка! Я поражаюсь. А выбраться отсюда не хочешь?
— Мы с этого начали.
— По поводу твоего письма? Я бы на твоем месте просто пока не касался ни Финляндии, ни Польши. И про «несуществующую вину» выкинь. Дерзко звучит.
— Но она же не существует!
— Ты хотел моего совета.
— Да, можешь второй листок прочитать?
Никса взял набросок национального раздела и пробежал глазами. Нахмурился и вздохнул.
— Будешь разносить в пух и прах? — спросил Саша.
— Боюсь, что да.
Глава 18
— Многое, из того, о чем ты пишешь, в Польше уже сделано, — начал Никса, — Папа́ смягчил цензуру, теперь можно публиковать Мицкевича и держать в библиотеке и более радикальных польских поэтов. Простил участников прошлого восстания, вернул им земли, разрешил обучение на польском языке и позволил открыть в Варшаве Медико-хирургическую академию, в которой тоже преподают на польском. Ну, и на латыни, конечно. Это же эскулапы. Думаю, и открытие Варшавского университета не за горами.
— Отлично! — сказал Саша. — Значит, ничего крамольного не пишу.
— Более того, еще дедушка упразднил с Польшей таможенные границы, ввел там рубль и заменил метрическую систему мер и весов на имперскую.
— Ну, почему нельзя без ложки дегтя! На имперскую систему? То есть золотники и фунты? Представляю себе, как они плевались! Это России надо переходить на метрическую систему. А мы тянем их назад. Хоть григорианский календарь не заставили обратно менять на юлианский?
— Нет, а вот кодекс Наполеона заменили на твоё любимое уложение 1845 года. Ты говорил, что оно лучше.
— Было бы лучше, если бы не два совершенно лишних раздела о политических преступлениях и о преступлениях против веры. В кодексе Наполеона их нет, несмотря на все его недостатки.
— Кавелин мне рассказывал, что раздел о преступлениях против государства там есть.
— Это другое. Там измена, шпионаж, мятеж и подстрекательство к мятежу. Это не литературные кружки, болтовня за чаркой водки, журнальные вольности или критика полиции в переписке. Ты теперь понимаешь, почему я так тороплюсь с конституцией? Потому что пока центр тянет окраины в прошлое, они будут пытаться отколоться. Западные области я имею в виду. С востоком, видимо, все иначе. Для них мы, видимо, впереди. На данном этапе развития.
— Россия достаточно сильна, чтобы удержать и Польшу, и Финляндию, — заметил брат.