Чтобы поднять промышленность, нужны рабочие руки. Свободные рабочие руки. Откуда их взять? Из деревни, после освобождения крестьян. И освобожденные должны быть реально освобождены, а не связаны по рукам и ногам общиной и выкупными платежами.
Нужны образованные работники, и еще более образованные инженеры. А значит, необходима широкая база тех, кто будет получать хотя бы начальное образование.
А для того, чтобы понять «как», чтобы придумать эти технологии, нужны независимые умы, которые не боятся каждого вольного слова.
А значит, нужна свобода.
Прости…
Я где-то читал, что первый паровой двигатель появился еще в Древней Греции, и его изобрел Герон Александрийский. И что? Изобретение осталось игрушкой. Потому что не было фабрик и заводов нового времени, для которых оно было необходимо.
Мои летающие небесные фонарики изобрели в Древнем Китае. Они тоже были игрушками, развлечениями и украшением праздников. Их использовали и на войне для того, чтобы запугивать врагов и передавать сигналы армии. И только братья Монгольфье смогли подняться на них в воздух. Потому что время пришло.
И дело не в том, что есть знания, которые для незрелого народа опасны. А в том, что они бесполезны. Я просто не смогу их дать.
Чтобы их получить, нужно общество, которое к этому готово.
Технологии нужны не сами по себе, не для нашего тщеславия и не для того, чтобы крест восстановить над Святой Софией. Они в свою очередь помогут развитию страны, богатству её народа и установлению социального мира. И мы сможем избежать разрушительной революции, гражданской войны и миллионов жертв.
Вечером пришел Никса.
— Я послал твою конституцию Елене Павловне, — сказал он.
— Бедная Мадам Мишель! — вздохнул Саша. — Как она будет мой почерк разбирать!
— Ну, что ты! Как я мог! Я Рихтеру дал переписать. Правда он попросил переписать еще один экземпляр для себя.
— Гм… Интересно, сколько уже экземпляров?
— Мне известно о пяти, — признался Никса.
— Во-от, хороший текст всегда сам себя опубликует.
— Как бы не с помощью Герцена, — заметил брат.
— Ну, с чьей же еще!
И Саша протянул Никсе очередное письмо к царю.
— Что ты об этом думаешь?
Николай прочитал и усмехнулся.
— Ты все официальнее и официальнее.
— Дальше уже некуда, по-моему.
— Кстати, есть еще обращение «Любезнейший», — заметил Никса. — «Любезнейший папа́».
— Лень переписывать. Да и письмо не отцу, а государю.
— Дворянство не примет эмансипацию без выкупа, — сказал брат.
— Значит, не будет дворянства.
— Это не ответ. Не все верят в пророчества.
— Значит, надо будет их чем-то задобрить. Только не деньги раздавать. Я подумаю. Поработаешь еще почтальоном?
— Давай!
И Никса сложил и убрал в карман очередное письмо.
— Как там поживает мой пушистый трехцветный Кох? — поинтересовался Саша. — Вы его хоть кормите?
— Ну, как ты мог подумать! Кормим, конечно. По-моему, даже растолстел, свистит и хрюкает.
— Ты славный сюзерен, Никса, заботишься о моем вассале.
— Более славный, чем ты думаешь. Держись!
— А как же! — усмехнулся Саша.
— Мы с мама́ очень за тебя просим, — на прощанье сказал Никса.
Это уже стало традицией. Утром Библия, в обед — щи да каша, после обеда — письмо.
Любезнейший Папа́!
Это письмо пишу по-французски, потому что считаю, что уже в состоянии по-французски писать. Заранее прошу прощения за многочисленные ошибки.
Благодарю Тебя за предоставленное мне свободное время и возможность совершенствоваться в языке.
Я здесь уже пятый день…
Но страшно не заключение, страшна твоя немилость. Еще точнее: страшно не сделать ничего для страны.
Пишу это не для того, чтобы побыстрее покинуть это замечательное место, а потому, что действительно так считаю.
О болезни Никсы.
Я сначала не понял, что такое «золотуха». У меня это не вызвало никаких ассоциаций, кроме «королевского чуда» во Франции, и я только посокрушался о том, что не умею лечить наложением рук.
Теперь мы доказали, что золотуха — это форма туберкулеза. Скоро эти результаты будут опубликованы, и вряд ли кто-то будет над нами смеяться, потому что опыт можно повторить.
Сам по себе туберкулез кожи не очень опасен, но, боюсь, может перейти в более опасную для жизни форму. Поэтому к Никсе нужно относиться как к хрустальному сосуду — очень беречь.
Никсе не стоит слишком активно заниматься военным делом, особенно, теми упражнениями, которые могут быть для него опасны. Ему не особенно нравятся военные науки, и ничего плохого в этом нет. Современному монарху надо уметь головой думать, а не саблей махать. А первое у моего брата получается в высшей степени и слава Богу.