— Ему тринадцать лет, — заметил Герцен. — Первые потешные полки Петр учредил в четырнадцать.
— Это верно, только он не старший брат, — сказал Огарев.
— Петр Великий тоже не был старшим братом.
— Что нас ждет, по-твоему? — поинтересовался Ник. — Вариант Петр и Иван? Или Константин Николаевич и Александр Николаевич?
— Скорее, второй, — предположил Герцен. — Николай Александрович — не Иван. До последнего времени умницей и надеждой был он.
Герцен подошел к фортепьяно и заглянул в ноты.
— Это не «К Элизе», — заметил он.
— «К Элизе» даже англичане выучили! — хмыкнул Огарев. — Это «Балаган».
Ник коснулся руками клавиш, заиграл и начал напевать:
В четверг Саша получил очередное письмо от Елены Павловны.
Сломал печать с затейливым рисунком.
Из альбома с гербами родственников Саша уже знал, что гусеницы лапками вверх — это никакие ни гусеницы, а оленьи рога. Что они делают на гербе королевства Вюртемберг, откуда происходила Мадам Мишель, Саша пока не понял: то ли там в лесах водились олени, то ли еще почему.
«Милый Саша! — писала Елена Павловна. — Я нашла для тебя студента-медика. Мне его порекомендовал Николай Иванович Пирогов. А ему — профессора Московского университета, почетным членом которого он является. Его протеже готов приехать в августе в Петербург, чтобы стать твоим учителем».
Из Москвы! А в Питере что ли нет?
На экскурсию ему захотелось в Петергоф!
И Саша погрузился в размышления, как бы это двоюродной бабушке повежливее ответить.
«Любезная Елена Павловна! — написал он. — Я безмерно уважаю академика Пирогова и его рекомендации. Однако приглашение студента из Москвы потребует дополнительных расходов. Как минимум, если я приглашаю человека, я должен ему оплатить жилье. Сколько стоит аренда квартиры в Петергофе? И сколько он берет в час?
Как зовут этого московского гения?
Нет ли подходящих кандидатур в Петербурге?»
«Милый Саша! — ответила Елена Павловна. — О деньгах не беспокойся. Я оплачу ему аренду квартиры. Это сущие копейки! Берет он 50 копеек в час. Можно найти дешевле, но будет ли это лучше?
Молодого человека зовут: Склифосовский Николай Васильевич.
Ему 22 года. Он из Херсонской губернии. Окончил с серебряной медалью гимназию в Одессе. Потом поступил на Медицинский факультет Московского университета. Перешел на четвертый курс. Один из лучших студентов».
В общем-то, после ФИО Елена Павловна могла уже ничего больше не писать.
«Любезная Елена Павловна! — ответил Саша. — Спасибо Вам за отличную рекомендацию! Я согласен. Когда Николай Васильевич будет в Петергофе, и мы сможем познакомиться? Оплату его квартиры в перспективе постараюсь взять на себя. Можно его в какой-нибудь питерский медицинский университет перевести?»
Встречу со Склифосовским запланировали на начало августа.
Июль подходил к концу, и можно было подвести некоторые итоги.
Пошли первые продажи шампуня. Реализацией занимался Илья Андреевич прямо в своей аптеке, адрес которой был написан на пакетиках, на оборотной стороне. Рекламу выставили прямо в окне, просто рукописный плакат пока без картинки:
«Величайшая потребность века!
Английское средство для мыться волос — шампунь.
Восторженные отзывы первых красавец Санкт-Петербурга!
Всего 25 копеек».
Цена, конечно, была высокая, но Саша поначалу и не рассчитывал на большие продажи. Если очень туго пойдет — можно скинуть. С каждого пакетика партнеры получали 10–15 копеек прибыли.
Илья Андреевич присылал отчеты за каждый день. Саша подумывал, конечно, не наслать ли на него ревизию и не сделать ли контрольную закупку. Но решил, что на первых порах взаимное доверие между партнерами важнее возможных финансовых потерь.
Деньги договорились делить, когда наберется хотя бы рубль чистой прибыли.
Инструкцию по изготовлению китайских фонариков он отправил аптекарю на следующий день после маменькиного ДР. Здесь надо было торопиться. Собственно, 28 июля в «Санкт-Петербургских» ведомостях был опубликован репортаж с мероприятия с иллюстрацией с изображением его и Никсы, запускающих фонарик, и подписью: