Подъезжая к Петербургу, они вдруг прислушались и удивленно переглянулись: из города все сильнее и сильнее доносился радостный перезвон колоколов. Это так не вязалось с полученными известиями об ухудшении здоровья императрицы, что Павел Петрович и Мария Федоровна не знали, что подумать.
Еще более удивило их, когда при въезде в заставу они убедились, что улицы Петербурга переполнены народом, причем в движении масс, не чувствовалось ни малейшего горя или ужаса, неизбежно овладевающего народом при получении печального известия о близости кончины царствующей особы.
Нет, наоборот, народ видимо радовался чему-то, и, когда послышалось громыхание пушек, салютовавших какому-то неведомому великокняжеской чете торжеству, многие сорвали с голов шапки и стали подбрасывать их в воздух с громкими криками «ура!».
В одном месте скопление народа было настолько велико, что карета великого князя, и без того ехавшая шагом, была принуждена окончательно остановиться. Великий князь открыл окно и высунулся из кареты, чтобы увидеть причину их задержки.
Осматривая толпу, он внезапно увидел человека, умышленно выдвинувшегося из рядов народа и с умоляющим видом простиравшего руки к нему.
— Батюшки! — воскликнул Павел Петрович, обращаясь к супруге. — Посмотри-ка, да ведь там стоит Иван Павлович Кутайсов! Сколько лет я уже не видал его! С тех пор как я прогнал его, он ни разу нигде не попадался мне. Ах, только теперь я вижу, насколько мне не хватает его! Вот что: ты ничего не будешь иметь против, если я усажу его к нам в карету?
— О, пожалуйста! Я сама буду рада повидать его, ведь он так любил тебя!
Павел Петрович еще раз высунулся в окно и сделал Кутайсову еле заметный знак рукой.
Стараясь не привлекать на себя внимания толпы, бывший камердинер осторожно подобрался к великокняжеской карете и в тот самый момент, когда Павел Петрович крикнул ему: «Влезай и садись!» — быстрее молнии приоткрыл дверцу, влезая в карету.
Когда в приемную императрицы вошли великий князь и великая княгиня, все разговоры сразу оборвались и немедленно же наступило гнетущее, мертвое, подавляющее молчание.
Кутайсов, проследовавший за великим князем во вторую приемную, теперь снова вышел, испросив у него разрешение прощупать почву и по возможности разузнать что-нибудь определенное.
Великий князь остался стоять посреди комнаты. Он был взволнован и возмущен, что его не допускают к смертному одру матери. Он несколько раз порывался самовольно пройти в опочивальню матери, и только тихие мольбы Марии Федоровны удерживали его от этого.
Приемная все наполнялась и наполнялась новыми встревоженными посетителями.
Прибыли молодые великие князья и княжны и сейчас же обступили отца с матерью.
Молодой великий князь Александр прибыл с юной супругой, красавицей Елизаветой Баден-Дурлах, с которой несколько лет тому назад сочетался браком. Мария Федоровна очень любила свою невестку и нежно обняла ее теперь. Но Павел Петрович, чувствовавший к молодой великой княгине непреодолимую антипатию, резко отвернулся от нее и заговорил со своими любимцами, великими князьями Константином и Николаем.
Вслед за ними прибыли великие княжны Елена и Мария, которые привели крошечную Анну. Бабушка очень баловала своих милых, грациозных внучек, и смерть ее, которую теперь все ждали, знаменовала робою для них поворот к худшему. Немудрено, если они изо всех сил сдерживались, чтобы не зарыдать навзрыд.
Разговаривая с сыновьями, великий князь вдруг остановился на полуслове, потом подскочил к супруге, бесцеремонно отвел ее от великой княгини Елизаветы и взволнованно сказал:
— Посмотри туда, в ту нишу! Видишь, там сидит какая-то дама, закутанная с ног до головы во все черное? Присмотрись к ней, не напоминает ли она тебе кого-нибудь?
— Да ведь это Нелидова! — чуть не вскрикнула Мария Федоровна. — Боже мой, откуда она? Ведь с того момента, когда она ушла из дворца, ее нигде нельзя было найти!
— Ваше высочество, важные известия! — шепнул сзади великого князя вернувшийся Кутайсов.
Павел Петрович лихорадочно схватил его за руку и оттащил в сторону, после чего нетерпеливо спросил:
— Ну, что ты узнал, говори!
— Ужасные вещи! — ответил Кутайсов. — Ее величество час тому назад встала с кровати, когда ей неосторожно подали депешу из действующей армии. По прочтении этой депеши ее величество схватилась за голову и рухнула на пол: с ней сделался очень сильный удар. Врачи не питают более ни малейшей надежды. Только Ламбро-Качьони уверяет, что все будет хорошо, если обеспечить ее величеству полный покой. Поэтому пришлось отказаться от намерения пригласить ваше высочество к ее величеству: в опочивальню никто не смеет войти, Ламбро-Качьони выгнал даже всех остальных врачей. Государыня забылась сном… Кто же решится в такой момент хоть чем-либо потревожить ее величество!