– А у наших парней, – Васильев кивнул на сопровождение, – под плащами ППСы. Так что, задумай они решить вопрос по-плохому – дворец мы бы взяли в минуты! Кораблик наш зачистил бы порт, а наши морские разбойники пробились бы к нам, пока местные разбирались, что к чему. А шесть десятков бойцов в броне нашего уровня, да с огнестрелом и под прикрытием станковых пулеметов!..
Васильев обреченно махнул рукой, оценивая шансы местных, и тут же сменил тему:
– Вот и пришли!
Глава 38
Ответ был получен в срок – утром следующего дня. Выглядел он как небольшой караван слуг, загруженных имуществом хозяина, прибывший на пристань к борту русского парусника. Хозяином был сам наместник. Знать Таврики правильно восприняла слова Васильева, наместник решил не искушать судьбу и помочь решению вопроса в правильном ключе. Возможно, это было не совсем по его статусу, но тем не менее он оказался на борту баркентины.
Ветер был попутный, и через полтора дня баркентина оказалась на рейде столицы Империи. Нужно сказать, наместник провел это время весьма деятельно. Он осмотрел все судно, включая трюмы. Не пустили его в два помещения – радиорубку и дизельную. Понятно, что он вряд ли бы понял, что ЭТО, но плодить вопросы, на которые трудно было бы ответить, не хотелось.
Сейчас, на носу баркентины стояли четверо и наслаждались великолепным видом гигантского города в лучах заката. Константинополь внушал! Васильев на миг представил себя на месте какого-нибудь крестьянина из глухих лесов, впервые узревшего это чудо, и поежился. Это было круче, гораздо круче, нежели ощущения российского провинциала, приехавшего в Москву. Его современник хотя бы по телевизору ее уже видел и морально был готов, а человек IX века из глубин вековых лесов… Хотя чего далеко ходить? Вот он! Этот человек из чащобы. Будущий посол Руси в Империи. Чистота сравнения подпорчена тем, что он хотя бы Вязьму уже видел, но тут важны и масштабы. А Вязьма в лучшем случае по площади тянула на один из районов этого мегаполиса. Пусть и достаточно благополучный, если не элитный, но точно не самый большой. Будущий посол был младшим сыном одного из богатейших купцов Смоленска, отказавшийся к радости его родственников от доли в наследстве и со всем юношеским энтузиазмом кинувшийся в поглощение знаний, предоставленных выходцами из двадцать первого столетия. Естественно, кроме образования, требовалась и верность Родине. Проверен на полиграфе он был неоднократно. Единственным его недостатком была молодость – 21 год. Но, как известно, этот недостаток проходит сам собой со временем. Тем не менее в помощники ему дали старика – инвалида, бывшего ярла, которого в конце жизни подвела удача, и он остался и без хирда, и без рода. Вот он-то, будущий посол, сейчас оглушенный видом гигантского города, и стоял молча с приоткрытым ртом.
– Я бы порекомендовал, – наместник в виду столицы империи приосанился, и в его голосе проскользнули покровительстванные нотки, – поднять флаг наместника Таврики.
– Зачем? – поинтересовался Васильев.
– Вон видите, – наместник указал рукой в сторону пристаней, – пустые причалы? Туда могут встать только суда чиновников Империи, прибывших по распоряжению императора или с важными вестями. Остальным положено самим решать этот вопрос. Вот чтобы не встать где-нибудь рядом с кучами гниющих рыбьих потрохов, я предлагаю поднять мой флаг.
– Хорошее предложение! Только где нам взять-то его?
Наместник величественно поднял руку, и к нему тут же приблизился один из его слуг. Тот шепнул ему, и через минуту в руках наместника оказалось полотнище флага. Еще через минуту оно уже развевалось за кормой баркентины, рядом с государственным флагом Руси. Баркентина двинулась к имперским причалам.
Надо отдать должное – помощь наместника оказалась как нельзя кстати. Васильев, Леонтий и посол оказались на приеме в императорском дворце через неделю. Это при том, что многие, добивающиеся аудиенции обивали пороги чиновников иногда месяцами. И не всегда успешно. Прием делегации Руси оказался исключительным и не имевшим в настоящее время аналогов. Когда Васильев ознакомился с процедурой представления делегации императору, то, не раздумывая, отказался, чем поверг в шок императорского чиновника. Пришлось объяснить, что падать ниц ни он лично, как человек, ни тем более, как посланник царя Руси, ни кто другой из их делегации, не станут. Наместник, присутвующий при этом разговоре, побелел. Ошарашенный чиновник откланялся и отправился в Императорский дворец.