Лингвист, точнее филолог-славист, Юрий Николаевич был невысоким, живым, темпераментным, склонным уже в этом возрасте к полноте человеком, умевшим заразительно смеяться и знающим множество анекдотов. И прямая ему противоположность – среднего роста, худой, с бледным лицом и острым выступающим носом Андреев. Этот, наоборот, был спокойным, рассудительным, немногословным и флегматичным человеком. В экспедицию на далекий континет они попали по простой причине – отсутствия каких-либо других кандидатов, кроме них. Человек и в Африке, пардон, Америке человек! Параллели развития общества и языка должны прослеживаться. И кто кроме них сможет эти параллели усмотреть? Первоначально предполагалось, что компанию лингвисту составит историк. Но тот отказался категорически, утверждая, что будет бесполезен совершенно. А здесь у него много дел. Поэтому в экспедицию пошел Андреев. Как специалист по чужим цивилизациям. А империя Майя для них как раз таковой практически и была.
Непонятно, что их могло заинтересовать в рулевом – выходцев с берегов Балтики в княжестве было не просто много, а очень много. Фактически по численности в сумме они были вторыми после кривичей. И тем не менее вопросы у них имелись. Швед отвечал, скупо роняя фразы, и поглядывал на компас. Самсонов был абсолютно уверен, что в этих водах компас бывшему кормчему не нужен был даже ночью, но его привлекал прибор сам по себе. Наверняка сейчас он проверял не себя, а компас, не совсем доверяя последнему. И понимая, что скоро ему придется вести корабль в водах, в которых он никогда не бывал. И тогда уж точно придется надеяться на компас и карту, лежащую рядом.
Самсонов покинул рубку и подошел к врачам.
Доктор, молодой мужчина среднего роста и комплекции, русоволосый и сероглазый, бывший судовой врач Силантьев Петр Иванович, попал в этот проект так же, как и все. К моменту получения предложения от рекрутеров Фомичева он уже давно был списан на берег по причине оптимизации экипажа судна и пенсионерил на малой родине, в одном из городков центральной России. К слову сказать, к пенсии он готовился задолго до ее наступления. Портом приписки его судна был Владивосток и, соответственно, странами, куда ему пришлось ходить, были страны юго-восточной Азии, в основном Япония, Китай и Южная Корея. И в нескольких городах он нашел специалистов, согласившихся за плату обучать странного русского, который вместо поиска развлечений, чем богаты все порты, предпочитал их общество. В конечном счете Силантьев освоил премудрости массажа, игло-и мануальной терапии и с успехом использовал свои знания, уже будучи пенсионером.
С точки зрения Самсонова, рекрутера следовало бы, не скупясь, поощрить за столь удачное «приобретение». За несколько лет, проведенных здесь, доктор пополнил свои знания практикой лечения колото-резаных ран, ампутаций и всех проблем, связанных с травмированием острым и не очень железом. Плюс, прожив прошлую жизнь холостяком, здесь он неожиданно, в том числе и для себя, встретил свою половинку. Которая стояла сейчас рядом с ним. Такая же, как и Силантьев – сероглазая и русоволосая ладная девушка из местных по имени Милава, закончившая курсы фельдшеров, стала ему и женой, и помощником. Непривычная к морю и качке, она руками с побелевшими пальцами держалась за леер. Барк на фоне местных посудин смотрелся достаточно внушительно, особенно зная его осадку, однако это не шло ни в какое сравнение с судами XX–XXI веков. Качка была ощутимой.
Сейчас доктор стоял с закрытыми глазами, приподняв голову, и, в отличие от своей супруги, с наслаждением вдыхал свежий морской воздух.
– Мутит? – участливо поинтересовался Самсонов у молодой женщины.
Та в ответ молча кивнула.
– Иди в каюту. Я сейчас приду и поставлю иглы, – не открывая глаз промолвил Силантьев.
Милава, молча и перехватываясь за леерное ограждение, двинулась к трапу.
Проводив молодую женщину взглядом, капитан обернулся к доктору.
– Как?
– Хорошо-о-о! – протянул тот в ответ. И тут же заметил: – Море тут по-другому пахнет. Или я просто забыл?
– Каждое море по-своему пахнет, – ответил Самсонов. И помолчав, добавил: – Здесь море чистое. Еще чистое и таким будет еще долго. Мы его таким и не знали. Вспомни наши порты с их водой и запахами.
– Этим и наслаждаюсь, – подтвердил собеседник. – Запахом, ветром и тишиной. И правда – есть своя прелесть в парусниках. Закроешь глаза – и сразу остаешься один на один с морем. Ладно, путешествие у нас долгое – успею надышаться. Пойду, помогу Милаве. Или ты что-то хотел?