А вчера Кими после уже ставшего традиционным ужина и сообщения Чтибора о предстоящем завтра сражении, внезапно взяла его за руку и повела его по песку подальше от города. Где и отдалась ему. Сегодня утром его перехватил Никодимов и, оттянув за локоть в сторонку, прошипел ему в ухо:
– Чтибор! Твою мать! Ты что творишь? Не веришь Силантьеву? Поверь мне – тема крайне серьезная.
Чтибор аккуратно убрал руку Никодимова и голосом человека, уверенного в своем праве, ответил:
– Не важно, боярин, верю я или нет – перед князем я отвечу сам. А ты что, следишь за мной?
Никодимов с сожалением покачал головой.
– Князем мне поручено присматривать за всеми вами. И я не имею права эту заразу привезти домой.
И, вздохнув, добавил:
– Ладно! Что сделано, то сделано! После сражения немедленно вместе со своей избранницей к Силантьеву – сдать кровь на анализ.
И сейчас, даже когда сражение началось, уже падали и умирали воины, лилась кровь, Чтибор был еще там, на берегу. И его совершенно не волновала тревога Никодимова.
Глава 33
Штурм начался сразу и со всех сторон, обороняющихся на стенах закидали лавиной стрел и дротиков. В заложенные бревнами входы ударили тараны. В принципе, это срабатывало всегда. При соотношении пять и более к одному шансов у обороняющихся выстоять на столь примитивных укреплениях не было. Что и показала судьба ополченцев и неодоспешенных хольканов, сметенных со стен в первые же минуты штурма. Однако сегодня нападавшие столкнулись с неожиданностью. Оказалось, что доспехи обороняющихся не пробиваются стрелами и дротиками с каменными и костяными наконечниками. Они попросту отскакивают от доспехов, нанося минимальные повреждения воинам в них. Кроме этого, обороняющиеся оказались вооружены невиданным оружием, столкновение с которым не выдерживали ни макуауитли, ни древки длинных копий. И этот доспех, и новое оружие позволяли обороняющимся держать стены и обстреливать штурмующих ворота.
Все же тольтекам удалось прорваться через один из проходов. Вначале все шло по обычному сценарию – понадобилось несколько десятков ударов тараном, и бревна, закрывающие вход, рассыпались. Но за ними оказались воины, почти сплошь закрытые доспехами, вооруженные крепкими щитами и длинными копьями с невероятно острыми наконечниками. Они буквально резали нападавших, иногда протыкая тела насквозь. Если же кому-то удавалось прорваться вплотную к копейщикам, то из второго ряда наносился удар оружием, разрубавшим тело на две части. Перед строем этих воинов очень быстро возник вал из тел мертвых и умирающих тольтеков. И все же неукротимое бесстрашие и готовность к самопожертвованию делали свое дело – строй все дальше отжимался от входа. Вот уже весь второй ряд переместился в первый, смыкая строй. А нападавшие все прибывали, расширяя занятую площадь и уже угрожая обходом с фланга.
Чтибор и Никодимов внимательно следили за развитием ситуации. Каждый по-своему. Чтибор старался не пропустить момент, когда ему нужно будет вмешаться. А Никодимов следил за тем, когда наком решит возглавить контратаку. И наконец дождался! Тот обратился к королю, и король истинно по-королевски величаво кивнул в ответ. Командующий спустился с пирамиды и, обнажив иноземный меч, двинулся к месту назревающего прорыва. Резерв двинулся за ним. Никодимов напряженно следил за ним. Внезапно наком сбился с шага и остановился, выронив меч и прижав руки к горлу. Вот он повернулся в сторону короля и медленно осел на землю. В его шее торчала стрела. Местная стрела, как удовлетворенно отметил про себя Никодимов. Резерв, потеряв командира, остановился.
– Пошли! – толкнул Чтибора, так же внимательно смотревшего на происходящее, Никодимов. – Наш выход!
Ай Сак со своими людьми сражался на стене правее входа. Сражался с никогда ранее не испытываемым упоением. Он казался себе богом! Стрелы, дротики отскакивали от панциря, стального шлема, наплечников, наручей, не причиняя ему ровно никакого вреда. Его алебарда с одного удара сносила древки копий, тянущихся к нему снизу. Он был уверен, что сможет удерживать свою позицию столько, сколько будет нужно. И его люди тоже, хотя доспех у них был похуже. Некоторые из его воинов имели незначительные раны и ушибы, не сказывавшиеся на боеспособности. Слева, под стеной в проходе сражались бледнолицые. Они славно бились! Перед ними лежала гора мертвых тел, земля пропиталась кровью, как водой во время дождя. И все же бледнолицых было мало. Враги прибывали и вот-вот должны были разорвать цепь воинов, сковавших их. Ай Сак окликнул ближайший десяток и, оставив за себя верного человека, вместе с ними ударил во фланг тольтекам, втекающим через проход. Сколько он бился, он не знал. Кровь врагов залила весь его доспех, проникая под него. Рукоять методично вздымающейся алебарды стала скользкой, а враги все не кончались. Он споткнулся о лежащее под ногами мертвое тело и чуть не упал. Отступив на шаг назад, огляделся. И понял, что бог не он.