Позади князя внезапно засветился черный плоский предмет. Взгляды всех, особенно тех, кто первый раз попал в этот кабинет, оказались прикованы к нему. Леон не сразу, но понял, что видит перед собой карту. Цветную карту, на которой были изображены голубые моря и лежащее между ними огромное зеленое пятно с тонкими прожилками рек и кружочками городов. Князь продолжил говорить, но Леон увлекся увиденным. Изображение приблизилось, и он разглядел и даже сумел прочесть название Мурома. А потом изображение снова удалилось, открыв взору соседние с зеленым пятном территории. И только сейчас Леону стал понятен масштаб того, что называлось княжествами. Он зрительно смог сравнить очертания Ромейской империи и того государства, которому служил сейчас. Да! Он прекрасно понимал, что людей на этом огромном зеленом пространстве живет значительно меньше, чем в Империи. Но это пока! Как воевода города, он знал, что с приходом княжеской власти на его земли люди забыли, что такое голод, резко уменьшилась детская смертность и численность населения начала рости как на дрожжах.
Он снова прислушался.
– …мы с уважаемыми коллегами решили, что настал момент для констатации факта роста нашего объединения княжеств и преобразования их в царство. Царство Русь! И вы все в этом преобразовании примете участие. Мы доверяем вам эту возможность. Но вы вправе отказаться!
Князь усмехнулся.
– Итак! Боярским советом княжества Вяземского мне предложено принять титул Великого князя. Свое согласие я дал. Поэтому с сегодняшнего дня я Великий князь Вяземский и своей властью присваиваю воеводе города Мурома – Леонтию Ивановичу Теодоридису… – князь посмотрел на Леона, дождался, когда он встанет и продолжил: – титул князя Муромского и назначаю ему под управление земли двух городов – Мурома и Нижнего Новгорода…
Леон остолбенел. Он не слышал, что дальше говорил князь. Его кто-то дернул за рукав, и он сел. Потом что-то говорил полоцкий князь. Краем глаза отметил, что рядом поднялся сосед-нурман с обезображенным лицом. И потом сел такой же ошарашенный. Вставали еще какие-то, в основном незнакомые, люди.
В себя Леон пришел уже за праздничным столом, после того как пищевод обожгла крепкая настойка. Праздновали и обмывали назначения и титулы. С ним рядом все так же сидел нурман, оказавшийся лютичем, подробности жизни которого он узнал в перерывах между тостами. Неожиданность произошедшего настолько ошарашила Леона, что он попросту потерял над собой контроль и окончания застолья потом не помнил. А скорей всего, не увидел. Когда пришел в себя на следующий день, вспомнил, что хотел, да и жена наказывала, посетить дочь. Пришлось отказаться от возможности вернуться на летающей машине. Посетил. Порадовался за их семью.
На следующий день их снова собрали в кремле, где объявили, что сегодня великими князьями Сергей Владимирович провозглашен царем Руси. Снова попал за стол.
В себя свежеиспеченный князь ромейского розлива пришел в полдень следующего дня, уже в санях, шедших с обозом вниз по течению Угры. Как он в них попал, он, естественно, также не помнил. Хотя, как оказалось, распоряжение о покупке коней с упряжью и саней на обратную дорогу отдать смог. Спасибо слугам, позаботившимся о нем. Первым делом он охрипшим из-за пересохшего горла голосом попросил пить. И после того, как, изрядно облившись при этом, утолил жажду, Леон кряхтя вывалился из саней и пошел пешком, выгоняя дурь из тела. Это помогло, и к вечеру он окончательно пришел в себя. На постоялом дворе принял по русскому обычаю чарку для здоровья, плотно поужинал и пошел спать. Вот со сном не заладилось. Вопросов, которые требовали размышления, у него теперь добавилось изрядно. Однако зимний путь из Вязьмы в Муром не близкий и времени все обдумать у него было предостаточно.
Вернувшись в город, Леон собрал всю городскую верхушку и в подробностях описал произошедшее. На следующий день, взяв с собой нескольких человек из ближайших и поставив задачи остальным, Леон отправился с инспекцией в Нижний Новгород.
Глава 36
Весной, с разницей в несколько дней на верфях в верховьях Дона и Астрахани были спущены на воду первые суда. Типовые баркентины, уже опробованные на Балтике, должны были стать первенцами Черноморского и Каспийского флотов Русского царства. В середине лета, после освоения командами, они вышли в первые свои плавания.