– Что случилось? – спросил он, оторвавшись от любимого с недавних пор занятия и подходя к возвышению в центре покоев, на котором размещался удобный диван, с которого он выслушивал доклады подчиненных и жалобы подданных. – Надеюсь, ты понимаешь, никчемный раб, что если причина, по которой ты оторвал тудуна Таврики от размышлений о благе каганата, незначительна, то сегодня же ты понесешь наказание?
– Мой господин! – подчиненный говорил, не поднимая глаз и согнувшись в поклоне. – В бухту Карши вошел незнакомый корабль. И с него на берег передали этот свиток для тебя, господин!
Раб, стоя все так же согнувшись, протянул обе руки со свитком в них вперед и замер.
Тудун не торопясь подошел к окну, выходящему на порт. Вот тоже – чудо от северных варваров – материал абсолютно прозрачный, но твердый. Вспомнив, как его удалось достать, тудун вздохнул. Стекло ему досталось от одного из нерадивых купцов. А вот мастера, чтобы поставить его – пришлось поискать. А потом заплатить золотом. Своим золотом! Тут ему на ум пришла мысль, что зеркало является фактически компенсацией за затраты на окна. Он повеселел и взглянул на бухту. Из нее выходил большой парусник, совершенно незнакомых форм и парусного вооружения с развевающимся красным флагом на корме. И этот флаг что-то напомнил тудуну. Что-то неясное, но неприятное.
Тудун повернулся к подчиненому. Тот терпеливо продолжал стоять, согнувшись и держа свиток в вытянутых руках.
– Подойди! Дай мне свиток! – распорядился наместник кагана.
Раб все в той же позе, не поднимая головы, просеменил к хозяину.
Тот взял свиток из его рук и осмотрел.
«Какой белый пергамент! Ни разу подобного в руках не держал», – удивился наместник и развязал красную ленту, державшую свиток в свернутом состоянии. Свиток развернулся, и наместник увидел текст, по знакомым буквам которого он определил, что послание написано на греческом языке.
– Вот что! Бегом в порт! Передай начальнику, пусть меркабы догонят нечестивцев и приведут обратно. Я хочу их видеть!
Когда раб уже добежал до дверей, тудун остановил его.
– И еще! Приведи ко мне главу ромейской общины. Пошел!
Первым, как и предполагалось, появился грек. Или ромей, как они любили сами себя называть. Невысокий, толстенький, лысый с черной, побитой сединой бородой, густыми бровями и крючковатым носом. Главой ромейской общины он был по праву богатства. Каганат числил Восточную Римскую империю в своих союзниках и ромейскую общину в Боспоре, а ныне – Карши, никто не трогал. Даже несмотря на периодически случающиеся разногласия между Империей и Каганатом, иногда приводящие к открытым сражениям.
Грек или ромей учтиво поздоровался с наместником и замер у входа, ожидая пояснения причины вызова.
Тудун, стоя у окна, движением пальцев подозвал его к себе.
– Прочти! Вслух.
Ромей взял свиток, помял пальцами, поцокал языком, оценивая качество, и развернул его. Откашлялся и начал ровным голосом читать.
– Данной бумагой уведомляю наместника Хазарского Каганата о том, что Царство Русь с этого дня выходит в Понтийское море. В связи с этим напоминаем, что суда под флагом Руси, не заходящие в порты Каганата, налогообложению, остановке и досмотру не подлежат.
В случае неисполнения этих требований наместник, а также гарнизон Карши будет сменен, а город переименован в Керчь и над ним будет поднят флаг Царства Русь.
И подписи:
Представитель Царя Руси Сергея Владимировича – боярин Васильев Александр Викторович.
Князь Муромский – Леонтий Иванович Теодоридис.
Грек закончил читать, пошевелил губами и бровями. Снова произнес вполголоса: «Князь Муромский Леонтий Иванович Теодоридис».
И удивился:
– Никак наш! На службе у нехристя!
Грек хотел сплюнуть, но, посмотрев на наместника, не решился этого сделать.
Тудуна все это волновало меньше всего. Он понял главное – в море вышли те, кто разгромил Хазарию и отобрал их столицу. А это значит, что угроза за неисполнение требований вполне реальна. А он совсем недавно отправил меркабы наказать нечестивцев. И их уже не остановить, а значит, над ним нависла опасность. Он уже начал перебирать в голове, что нужно взять обязательно, а что можно бросить при бегстве из города. А потом его посетила мысль, что на одном корабле много воинов быть не может. Если, конечно, за скалами не стояли еще корабли. Но об этом он узнает, когда вернутся меркабы. Или не вернутся. То есть подготовиться все равно нужно.
– Так! Ладно! Иди! – выпроводил он грека, забрав у того свиток и громко крикнул, вызывая раба: – Немедленно ко мне тархана!