Тканевая дверца между кабиной и облучком была приподнята. Когда кибитка отъехала, Яся, обернувшись, спросила:
- Это ведь ты написал в замок то письмо? Правда?
Естественно, это был он. Но вместо ответа Елисей снял с головы девушки свою дорогую меховую шапку, а взамен бросил ей ту, в которой пришёл сам: стандартный армейский войлок. Слишком он расщедрился в прошлую встречу.
Бывалый наёмник достаточно быстро заметил, что новый царь бросается словом «казнить» много чаще, чем следит за исполнением приказа. Он пожелал смерти замковым слугам, потому что Руслана была рядом. Впечатление на девушку произвёл, цель достигнута.
Елисей не видел смысла в лишней крови. И так его руки были в ней по плечи.
40
Для нас обоих
Первая ночь прошла в дороге.
На пути царского конвоя располагались два полностью сожженных города, в которых было туго с приличным ночлегом. Круг ради мягких перин отнял бы ещё день, а царю не терпелось вернуться.
Булат крепко и беззаветно спал, закинув ноги на кушетку. Руслана же не могла сомкнуть глаз. Первый шок прошёл, и на смену ему пришло ещё более горькое принятие.
Всё плохо.
И нет ни одного повода думать, что станет лучше.
Без лечебных отваров снова тошнило. И, как назло, карета покачивалась в такт её бедному желудку. Приходилось дышать мало и поверхностно, а сидеть прямо, выпрямив спину, чтобы не спровоцировать приступ рвоты.
В зимних путешествиях знать брала с собой в салон кареты небольшую жаровню, чтобы согреться. Здесь же ничего не было, даже одеяла. Булату всё это было не нужно.
Девушка, закутавшись в шубу, зажимала застуженные пальцы подмышками, но от этого не только руки не согревались, но и остывала она сама. Под утро она так измучилась, что провалилась в полусон-полуобморок.
На заре отдохнувший царь открыл глаза. На противоположной кушетке, свесившись головой вниз, лежала Руслана.
- Да живая, не паникуй раньше времени, - ответил он голосу, проснувшемуся вместе с ним.
На живую девушка была не очень похожа.
Царь опустился, чтобы закинуть её поглубже, но задержался у бледного лица.
И правда прелесть. Интересно, как она будет выглядеть без чужеродных эмоций потомка. Может, покажется простоватой или вовсе страшненькой.
- Это что? Родимое пятно?.. – он поднёс палец к красной метке. – Ты наложил проклятье? А я считал себя жадным… – ответ его повеселил. – Что будет, если нарушить правила?..
Он приблизился к посиневшим от холода губам своей узницы. За мгновение до поцелуя кровь в венах забурлила от огненного потока, который призвал не Булат.
Царь схватил девушку за шею, резко вырвав из болезненного сна.
- Ещё раз так сделаешь, клянусь, я выжгу ей глаза! – рявкнул он и отбросил Руслану к стенке.
Она закашляла, испуганно вжавшись в угол.
Поднявшись на сколько позволяла высота потолка, царь отряхнулся, поправил кафтан и упал на своё место. Навязанное чувство вины бесило его больше всего остального. Закинувшись змееголовником, он уставился на девушку. Она полезнее, чем он изначально представлял.
Карета остановилась. В окошке показался длинный бревенчатый сруб. Небольшой городок, в который они заехали, обещал смену обстановки и тёплую пищу.
Всё ещё движимый гневом Булат, не прощаясь, вышел, хлопнув дверцей.
Руслана снова могла дышать. Она зажала ладонью рот, чтобы воплем случайно не польстить самолюбию этого монстра. Её всю трясло. Нужно успокоиться, до того, как он вернётся. Нельзя, чтобы Ал видел её такой.
Примерно через час вместо царя у кареты оказался один из его стражей. Он принёс еду и жаровню с тлеющими угольками.
До самого Риина она будет видеть Булата лишь издали. Он преодолеет весь путь верхом впереди конвоя, останавливаясь в попутных селениях для отдыха. Такое отдаление пошло девушке на пользу. Она выпросила у охраны несколько простых травок, с которыми легче переносилась дорожная тряска. Может, дело было в самоуспокоении, а может подошёл срок, но на последних верстах пути Руслана чувствовала себя нормально и без лекарства.
Столица встретила своего царя прекрасной погодой. С неба, медленно кружась, падали пушистые хлопья снега. Положив голову на руки, Руслана прильнула к разрисованному морозом стеклу.