…
Жирной точкой в короткой, но продуктивной войне должно было быть не подписание кипы бумаг, а великое празднование. Две недели, до самой весны.
В столицу обединённого Царства свезли лучших актёров и музыкантов, построили десятки помостов для уличных представлений, выкатили бочки с мёдом и винами. По приказу Его Величества любого трезвенника, пойманного на улицах в дни праздника, должно бить палками прямо на месте в назидание остальным.
Самая насыщенная программа предполагалась в царской резиденции.
На первом пиру пришлось выставить столы в три ряда, чтобы вместить всех гостей. Главы знатнейших семейств, богатейшие промышленники, послы. Праздник с обеда и до поздней ночи.
Иллюзия всеобщей любви.
Царь возвышался на собранном к пиру помосте. Золотой трон и золотыми нитями была вышита его одежда. Кубок из чистого хрусталя был наполнен крепким мёдом, но пить он не спешил.
Громкая музыка перекрывала голоса. Храмовый хор рвал глотки в победных песнях. От размашистых танцев в просторном зале не было и пяди свободного пространства. Скоморохи подначивали пьяных гостей на потеху правителя.
Князья старой закалки танцевать отказывались. Они, держась за голову, шушукались меж собой о том, что раньше было лучше, а сейчас лишь позор и бесовщина. Но не громко. Царю они улыбались и поднимали кубки за его здравие.
Булату смертельно хотелось выпить.
Его контроль над телом и так держался на честном слове, а любой дурман в крови становился на сторону потомка. Тот ведёт себя смирно в последнее время, но мало ли.
Решение было. И при том достаточно очевидное.
- Руслану ко мне, - повелел он прислужнику.
Девушку приказ застал врасплох.
Слуга без стука ввалился в комнату, когда она в очередной раз пересчитывала семена подсолнечника. Их по-прежнему было сто десять. Значит у неё есть время до середины лета и ещё примерно четыре месяца сверху. Плюс три на действие проклятья.
В первый раз с момента приезда царь пожелал её видеть. И где? На пиру, куда приглашены только мужчины.
Она пошла, как есть. Широкий тёмно-синий сарафан без пояса, скрывающий всё, что нужно скрыть. Волосы, завязанные в тонкие косички у висков, но отпущенные сзади. Из украшений – тканевое очелье, собственноручно сплетённое из нитей для вышивки.
- Что Вам от меня нужно? – дерзкий вопрос она сопроводила формальным поклоном.
Царь дотянулся до девичьей кисти и притянул к себе, усадив на золотой подлокотник и приобняв за талию. Руслана дёрнулась обратно, но он держал крепко, впиваясь пальцами в бок.
- Мы соскучились, - чтобы пощекотать ей нервы, он на миг сделал глаза медово-янтарными.
Но она заёрзала снова.
- Как хочешь. Можешь посидеть здесь, - Булат толкнул девушку вниз, к своим ногам, и взялся за кубок. Мёд сладкий и одновременно крепкий. Он причмокнул от наслаждения и залпом выпил остальное.
Руслана приподнялась, откинув с лица волосы, но на ноги вставать не стала. С пола она оглядела творящийся вокруг шабаш. Скоморохи в чёрных колпаках кружатся и обливаются вином. Вчерашние солдаты и бородатые актёры, ряженные в женские платья, отплясывают в присядку. Не песни, а многоголосый ор.
А знать за столами ведёт себя не лучше. Свист и пьяные споры чуть ли не до драк.
Среди гостей она быстро приметила отца. Данияр, не отрываясь, смотрел на неё с момента появления в зале.
Год назад она бы со стыда на месте сгорела, но сейчас уже было откровенно плевать.
Булат отбросил кубок и заливал в себя мёд сразу чарками. Он быстро веселел, пытаясь обогнать огонь, выжигающий алкоголь из крови.
- Станцуй для меня, - наклонился к девушке, сидящей на деревянном помосте.
- Прошу простить, не обучена, - вроде более-менее складные слова, но звучали, как издёвка.
- А для нас? Для нас обоих станцуешь? – обхватив пальцами челюсть, Булат повернул лицо девушки к себе. В карих глазах разметались блестящие молнии.
Это ещё красивее улыбки.
Руслана отбросила его руку и встала в полный рост. Место его прикосновения неприятно припекало, напоминая о проклятье.
Царь трижды хлопнул в ладоши и оркестр затих, а вслед за ним остановились и остальные. Все ожидали слова правителя.
- Моя Руслана решила развлечь нас танцем!
Люди расступились, освобождая проход.
Девушка ещё раз из-за плеча бросила гневный взгляд и, высоко подняв голову, пошла вперёд, к оркестру.
- Начинайте по команде, - сказала она, выбрав мелодию.