Руслана ещё раз оглядела большой зал и отошла на пару шагов, чтобы встать на свободную лавку рядом с музыкантами.
Лучше места не найти. Форма стен и потолка будет отражать звук и разносить по всей комнате.
- Ал, помнишь, я говорила, что спою для тебя, когда сядешь на трон? – она грустно улыбнулась, потупив глаза. – Прости, не нужно было тянуть так долго. По правде сказать, я надеялась, что этого никогда не случится… Может, если бы я не требовала доказательств твоей любви, мы бы и не оказались на том озере, и всё бы как-то само собой обошлось… Но что уж теперь?.. Теперь слушай. – Она медленно выдохнула, чтобы успокоиться, смахнула одинокую слезу и кивнула музыкантам.
Колёсная лира издала гладкий монотонный звук с гнусавым оттенком. Вместе с переливами многоствольной флейты к мелодии присоединилась Руслана.
Песня была слишком грустной для бурного вечера. Мира сочинила её вскоре после рождения Русланы и пела редко, в основном, когда бывала одна.
«Где взять сизые крылья,
Чтобы в небо из омута выйти…»
Гости и артисты затихли.
Как острые стрелы знакомые слова вонзались в сердце её глупого отца. Отказаться от родной дочери, дважды бросить. Так он отплатил любимой за все те годы, что она жила для него.
Несмотря на то, что происхождение Алоиса теперь было доказано самим небом, Данияр продолжал презирать его всей душой. Паршивец, без стыда, при всех унижает его малютку, а она, несмышлёная дурочка, поёт о своих чувствах.
Руслана дождалась последнего аккорда и, глядя прямо в чёрные глаза человека на троне, сказала:
- Ал, я люблю тебя... а тебя - я скоро убью.
Спрыгнув с лавки, она поклонилась замершим зрителям. Вычурно и быстро. Рукой от плеча размашистым полукругом к полу. Потом без спроса направилась к выходу.
Зал снова стали наполнять звуки.
Руслана проходила мимо стражи, держащей двери, когда Булат, наконец, опомнился. До этого он сидел не шелохнувшись.
Подмахнув Елисею, он повернулся к гостям:
- Чего ждëте? Похорон?
Музыканты и скоморохи вернулись к делу.
Булат поднял чарку и сделал глоток. На щеках чувствовалась неприятная прохлада. Он провёл ладонью. Влага. Солëная.
За две жизни с ним такое не случалось ни разу.
Елисей шёл по коридору злыми размашистыми шагами, за руку таща за собой Руслану.
- Ты что творишь? Совсем мозгов нет? - он закинул девушку в спальню, как мешок с яблоками.
- Ха! Тебе какое дело? Иди и дальше пресмыкайся перед новым хозяином, а меня не трожь, - с презрением бросила она.
- Веди себя тихо и не высовывайся! Неужели так сложно?
- Угадал! Я не могу. Не могу просто смотреть на него. И не понимаю, как ты можешь!
Ответ на это был, но сказал Елисей иное:
- Не нарывайся, и с Алоисом всё будет нормально.
- Нормально? Им управляет болотная нечисть!
- Он не нечисть. И от него не избавиться, как от простой нечисти. Так что сиди смирно, не беси его.
- Он ничего мне не сделает. Хотел бы, давно бы убил.
- В твоём положении нельзя думать только о себе.
Внутри всё сжалось. Он не может знать.
- Что ты имеешь... - почти произнесла она, но Елисей шикнул, приложив палец к губам, и обернулся к двери.
Кто-то быстро приближался.
С ноги в спальню зашёл царь.
- Ваше Величество, - по взгляду наëмник понял, что лучше убраться и сразу же это сделал.
Руслана попыталась сыграть в высокомерие, но смелый порыв, как рукой сняло, когда они остались наедине.
Булату было всё равно, что она там изображает. Он наступал, заставляя девушку пятиться, пока за спиной не выросла стена.
- Может, отрезать ей язык? - он стоял так близко, что их дыхания смешалось.
Два сердца, перебивая друг друга, стучали, как ненормальные.
Опустив взгляд на её губы, он понял, чего желает на самом деле. Пальцы потянулись к бледной щеке.
Руслана не далась. Она вырвала кинжал из ножен на его поясе и уткнула остриë в отливающий золотом кафтан.
- Только попробуй, - прошипела девушка, направив клинок под левое ребро по направлению к сердцу.