А пламя растворилось, будто его и не было.
- Отправьте останки князю, - приказал Булат и спрыгнул с трибуны. Всё-таки благородная семья: нужно выказать уважение.
Над телом сводной сестры роняла слёзы Руслана.
Царь подошёл вплотную и опустился на колено.
- Очень скоро я от Него избавлюсь, и ты будешь больше не нужна, - он говорил приглушённо, горячее дыхание над самым ухом, - хочешь закончить, как сестра?.. Я могу разрешить тебе жить, если будешь жить для меня. Смотри на меня также, как на Него, люби, защищай, ревнуй, отдавайся…
- Нет! – она шатнулась в сторону.
- Боишься Восточной Верности? Считай её уже нет. Лекарство готово.
Хотелось закричать, что ни будет этого никогда, что лучше уж умереть, но слова застыли на губах. Острый спазм прокатился по животу вниз. Потом резкая боль, будто в промежность ударил острый нож.
Руслана завалилась на бок, тяжело дыша. Что-то тёплое разлилось по ногам.
Только не сейчас. Ещё слишком рано.
На платье выросло мокрое пятно. Царь встал и взглядом подозвал главного лакея. Тот подбежал, а вместе с ним и начальник стражи.
- Нужен лекарь, - довольно произнёс Булат.
Наконец-то. А то он уже устал ждать.
43.1
Руслану вернули в покои. После визита лекаря, приставили повитух и служанок.
Схватки шли нерегулярно. То одна за другой практически без перерыва, то затихали на четверть часа. Старшая повивальная бабка осматривала роженицу, недовольно качала головой:
- Нет, не скоро.
С каждым часом борозды меж бровей акушерки становились глубже, а голос суровей.
Руслана не кричала, несмотря на боль. Экономила силы. Как чувствовала, что они ещё понадобятся.
О еде она думать не могла. Заговорённый в Храме Плодородия отвар с пряностями облегчала родовые муки, но ненадолго. К закату солёный напиток не вызывал ничего, кроме тошноты. Всё, что она выпивала, моментально выходило с потом.
И без перешептываний прислуги Руслана понимала, что что-то не так.
Воды отошли днём. Ребёнок уже должен был родиться.
- Мал ещё, не созрел, - вздыхала повитуха.
- А может… Сахарком выманим? – предложила прислужница помоложе, за что чуть не получила подзатыльник.
От совета внутри всё сжалось. Руслана знала о деревенской традиции закладывать в родовые пути мыло и сахар, чтобы ускорить процесс. Необразованные знахарки делали так сотни лет и считали, что новомодные врачеватели, запрещающие вмешательства, жизни не знают.
После полуночи опять послали за лекарем.
Руслана продолжала переваливаться с бока на бок. Удобной позы не было. Везде тяжело и везде больно.
- Здесь нечем дышать, - стонала девушка, уставившись на окно.
Комната небольшая, людей много, а всё плотно закрыто.
- Нельзя. Зараза прилетит, - повитуха, прощупывающая живот, уловила её взгляд.
Руслана дотянулась до тяжелого подсвечника на столике и швырнула его в стекло, но промахнулась, попав по низу рамы.
- Что ж ты делаешь! Дитя сгубишь!
- И так ничего не получается! – выкрикнула она. К горлу подступало отчаяние.
В дверях показался лекарь, а за ним царь и Елисей. Наёмник пропустил медвежью потеху, но пришёл полюбоваться её страданиями.
Женщин сразу выгнали за ненадобностью.
У Булата в руке - золотой кубок. Весть о проблеме вырвала его из очередного пира, но расстроенным он не выглядел. Руслана старалась не смотреть на него. Искала спасения во врачевателе.
- Скажите, что с моим… - сильная схватка оборвала предложение.
Лекарь шерудил внутри и снаружи, что-то бормотал, надавливал.
Отойдя от постели, он обратился к царю, приглушив голос:
- Ваше Величество, без мёртвой воды будет сложно спасти обоих.
- Воду не дам, - а он совсем не берёг чувств девушки и говорил без стеснения.
- Я сделаю всё, что в моих силах, но Вам придётся принять решение.