Затушив огонёк, Елисей выглянул на улицу и сразу скользнул обратно.
- Стража, - объяснил он висящей на руке девушке.
- Разве не ты здесь главный?
Ах, если бы.
- Личная охрана царя не тоже самое, что дворцовые стражники.
Местная знать Елисея открыто недолюбливала, считая его безродным иноземным выскочкой. Ходили слухи, что раньше он состоял на служении у короля Болании в особом отряде, выполняющем самую грязную работу, а теперь тоже самое он делает для нового царя.
Абсолютная правда.
Нарвись они на караульных сейчас, Елисею не сносить головы.
Он снова приоткрыл дверь.
- Ушли, - он окинул Руслану взглядом.
Выглядела она не очень. Дышала поверхностно, стиснув зубы, всем телом опиралась на дощатую стенку, покрытую паутиной. Если женщина перестала обращать внимание на восьмилапых, значит, дело плохо.
Ночь разукрашивали факелы, зажженные вдоль основных дорог.
От укрытия к укрытию они перебегали в сторону конюшенного двора, как вдруг Руслана резко остановилась.
- Семена! – она кинулась назад.
- Какие ещё семена? Умом тронулась? – завидев вдалеке стражу, Елисей оттащил девушку к широкому цветущему кустарнику.
- Я не могу так уйти, я долго не проживу без них, - она старалась говорить тихо, но, после первого выкрика, это было не важно. Стражник услышал тонкий девичий голос и уже направлялся в их сторону.
- Ты не переживёшь эту ночь, если не умолкнешь, - он оголил кинжал, прижав девушку к земле.
Руслана зажмурилась и согнулась в пояснице, пораженная очередной схваткой. Эта была ниже и отдавала онемением в бёдра.
- Только не вздумай сейчас родить, - бросил наёмник.
- Кто здесь? – страж остановился в метре от беглецов и вгляделся в темень розария.
Спрятав оружие за спину, Елисей поднялся под свет жёлтого факела.
- Господин?..
В конце улицы показалась толпа воинов.
Не долго их побег оставался тайным. Алхимик пришёл раньше срока, нарвался на труп лекаря и поднял тревогу.
Стальной клинок пронзил караульного, не дав тому опомниться. Страж махнул бердышом, но Елисей ушёл от прямого удара. Лезвие лишь слегка полоснуло его по спине. Наёмник атаковал снова, на этот раз точно в сердце, и воин рухнул в колючий куст к лицу распластавшейся на траве девушки.
Елисей подхватил Руслану на правую руку. Левая поднималась через боль из-за раны от топора на лопатке.
Сквозь заросли цветов они помчали к проездным воротам. Его люди должны были подогнать лошадей и прикрыть отход. Пришлось отдавать приказ впопыхах, без деталей и уточнений, так что не было никаких гарантий, что всё пройдёт гладко. Всё уже не было гладко. В любом случае придётся уходить от погони.
Беглецов встретили четверо мужчин в форме царской охраны, а должно было быть восемь. Ворота открыты, порт-кулис поднят, но ни лошадей, ни повозки нет. На земле тела своих и чужих.
Елисей бросил девушку в руки оруженосца и выругался, глядя в открытую лесную чащу.
Из темноты к стенам резиденции скакали всадники в тяжёлых доспехах.
Шум привлёк внимание сторожевых башен. И как на зло непрошеные гости выбрали ворота, тень которых скрывала беглецов.
- Папа... - в первом ряду Руслана заметила Данияра. Он скакал с обнажённым мечом, без шлема. Скакал на верную смерть, как и все, кто был позади него. Скакал за местью, хоть и знал, что не сможет отомстить.
Когда сегодня днём тело его дочери доставили в поместье, жена сказала: "Иди и убей". И он взял оружие и пошёл. А за ним пошли и другие обиженные. И если всем им придётся сгореть в божественном огне, пусть. Это лучше, чем жизнь в позоре. Да и сколько той жизни осталось? Они одержали достаточно побед, чтобы вписать имена в военные хроники. Смерть станет для них последним подвигом.
Для беглецов не самый плохой вариант. Потасовка надолго отвлечёт стражу... Если, конечно, не появится царь и не испепелит всех врагов разом.
Данияр направил воинов в открытые ворота, но сам остановил коня до въезда. С ним остановился отряд его телохранителей.