Какое-то время будет трудно держать арбалет.
Зашла Яся, в руках она держала небольшой коробок с толчёным углем, бутылкой и бинтами.
- Стучаться не учили?
- Зачем? Ты бы всё равно сказал, что нельзя.
Она зашла за спину, чтобы осмотреть рану, но нарвалась на рисунок из косых шрамов от плети.
- Обычная царапина. Давай сюда золу.
Но девушка увела коробок в сторону.
- Нужно промыть хлебным вином, а то загноится.
- Хватит воды. С алкоголем у меня не задалось, - пол ночи чихать и чесаться так себе перспектива.
Яся не дала ни воду, ни золу.
- Промахнёшься, сам пойдёшь за добавкой. Лучше сядь, - дёрнув его вниз, к лавке, она стёрла с широкой спины кровь и стала наносить порошок, - надеюсь, Пересвет не пострадал? Ты же не заставлял его прикрывать ваш побег?
- Конечно, заставлял.
- Никого посильнее не нашёл? Какой из него воин? – Яся специально вбила золу поглубже.
- А ты, я смотрю, привязалась, - плечо вздрогнуло, но Елисей стерпел.
- Переживаю о здоровье будущего мужа.
- Он никогда на тебе не женится.
- А вот и женится. Он влюблён в меня до безумия.
- Да, на роль любовницы вполне можешь рассчитывать, - когда она с придыханием говорила о богатом юноше, внутри всё подкипало.
- Женится, вот увидишь, - надула губы Яся.
- С твоим-то прошлым? И в такую семью?
- А что с моим прошлым? Если ты не скажешь, он никогда не узнает. Ты ведь не скажешь? – звучало угрожающе, особенно после того, как она надавила на рану повязкой.
- Хочешь, чтобы я врал ради тебя хорошему парню? – хорошим он его не считал. Изнеженный мажор вызывал скорее презрение. Но Елисею и не обязательно было лезть в чужую постель. Дело далеко не в целомудренности, а в том, что девушка бедна, аки храмовая мышь.
Огибая бинтом его спину, она перекинулась через здоровое плечо, повернула его голову за подбородок к себе и сказала, нарочито нахмурившись:
- Сорвёшь мою свадьбу, сам на мне женишься.
В дверь постучали.
Оказалось, служитель привёз кормилицу. Получив кошель с серебром, сверх договорённого, отец семейства увидел в собственном сыне взрослого самостоятельного мужчину полутора лет, готового к разлуке с матерью.
Крестьянка была высокой и сбитой. Она родила уже семерых и выглядела так, будто без труда сможет удвоить результат.
- Отлично, тогда по коням, - наёмник накинул тунику и повёл кормилицу к покоям Русланы. Яся и жрецы пошли следом.
Девушка спала сидя, с малышкой у груди. День был длинный и сложный, а от того сон – тревожным и мучительным.
Чтобы избежать лишних истерик, Елисей старался действовать тихо. Он поднял запеленованного ребёнка, но в тот же миг Руслана открыла глаза.
- Что ты делаешь? Отдай! – вцепившись в его руку, она судорожно осматривалась. От её крика малышка проснулась и пискляво заплакала.
Вперёд выступила женщина в сарафане и с двумя бидонами вместо грудей. Руслана сразу поняла, что это та, кого они ждали.
- Она больше не нужна. Я сама поеду, - решительно заявила девушка.
Как оказалось, детский визг раздражал Елисея ещё больше женского. Он рывком оттолкнул новоиспечённую мать и пошёл к кормилице.
Сама она поедет, конечно. Может, ещё и дочку сама с Башни скинет?
Непонятно, откуда силы взялись, но, видя, как уносят её малютку, Руслана вскочила с кровати и ринулась к выходу. В руке она сжимала кинжал Елисея, всё это время лежавший под подушкой. Когда начались первые потуги, Яся бросила отобранное оружие на простыни, а Руслана сразу же его подобрала и спрятала у изголовья.
- Я сказала, что поеду!
- Нет, - сухо ответил он, заметив свой клинок.
- Елисей, пожалуйста, ты не можешь её просто забрать, - просьба с обнажённым лезвием, упирающимся в печень, должна была быть более убедительной, но наёмник и бровью не повёл.
- Скоро объявится Его Величество, - обратился он к Юрасу, - сделай так, чтобы она не болтала лишнего.