Раньше он считал, что его лицо - забавное совпадение, не более. Но уверенность Владыки, подкреплённая чарами Витоша, вселяли сомнения.
- Ваше Высочество, царство Ваше по праву. Но Вы – больше, чем трон. Больше, чем просто власть. Лишь приняв свою кровь, своих предков, Вы восстановите справедливость этого мира, вернув веру заблудшему народу, - Солнцезар стоял у алтаря, где не так давно послушники разожгли огонь.
В ритуальном зале столичного Храма Рарога они были одни. Жрец взял Алоиса за руку и поднял ладонью вверх. Тонкую ветвь, объятую пламенем наполовину, он опустил сверху, коснувшись кожи. От боли Ал сразу же одёрнул кисть, на которой остался маленький красный ожог.
- В летописях сказано, что дети Рароговы, приняв дар бога-сокола, более не страшились огня, как смертные. Также и Вы, Ваше Высочество, приняв свою суть, возвыситесь над обычными людьми. И уже тогда сможете по праву брать и по праву карать.
Это был своеобразный ответ на вопрос, заданный накануне.
Их первая встреча состоялась вчера, хотя Ал прибыл в храм две недели назад.
Выслушав длинную канонаду из лести и сожалений о том, что они не познакомились весной, Алоис спросил о дальнейших планах. Вчера Владыка ответил расплывчато, процитировав отрывок из «Сказания о Рароге». Очевидно, старик хотел произвести впечатление обширными знаниями, зачитывая наизусть стихи, но что толку от красивых речей?
Для всего царства Алоис теперь самозванец, к тому же мёртвый. Командиры, следовавшие за ним от самой Болании, приговорены к пожизненной каторге на северных рудниках. Знать, как обычно, вышла сухой из воды, прикрывшись добрыми намерениями.
У него нет больше ни армии, ни повода для возвращения.
- Не сочтите меня неблагодарным, - Ал размял повреждённую руку, - но влияние Храмов Рарога уже не то, что раньше. Сколько у вас людей? Если копнуть вглубь страны, наберётся тысячи две жрецов и вдвое меньше послушников. Мароз наверняка сократит ваше содержание ещё сильнее, и половине придётся возделывать поля, чтобы прокормиться.
- В Вас говорит расчётливость маленького человека. Всё это станет не важно, когда Вы примите божественный огонь.
Алоис вздохнул. Старик, похоже, давно на своей волне, и доказывать ему что-то бесполезно. Он попытался вернуть портрет Беловолода владельцу, но, как оказалось, это был подарок. Пришлось ещё час слушать проповедь о боге-соколе и великой миссии, чтобы получить разрешение отправиться к себе.
На Йозаса, не привыкшего к грубой лести, речи об исключительности производили большее впечатление.
В своих покоях Ал застал Елисея с книгой.
- Ещё день с этим полоумным, и я сам свихнусь, - бросил он с порога.
- Опять стихи читал?
- И не только. Вот, полюбуйся, - он передал свиток с изображением царя.
- О, так я видел. Слуга Солнцезара приносил его в Храм Правосудия.
За сутки до суда Елисея посещал Лютомир. Помимо портрета и документов о завтрашнем решении судей, он рассказал, как именно Владыка вычислил потомка и как собирается его спасти. Всего судьи подготовили два варианта приговора в зависимости от хода дела: сожжение в жертвенном огне или повешение. Из петли потомка было бы вытащить сложнее, поэтому требовалась помощь Елисея.
- Не веришь, что ты на самом деле царских кровей?
- В это как раз поверить просто. Беловолод сношался со всем, что двигается. Странно, что Владыка прицепился именно ко мне. Наверняка у деда десятка три бастардов.
- Я слышал, родня его первой жены постаралась. После смерти царицы, они подкупили кормчего, и тот несколько месяцев подсыпал в еду Беловолода какую-то иноземную дрянь, чтобы Белогор остался единственным наследником.
- Не суть, - отмахнулся Ал, - что бы там себе не придумал Солнцезар, толку от его причитаний нет. Ты выяснил, где Руслана?
5.1
Елисей отрицательно мотнул головой. После суда от неё и след простыл. С прежними ресурсами можно было узнать больше, но от старых связей почти никого не осталось. Да и не горел он желанием тратить силы на поиски.
Осознав, что ловить среди святош нечего, они ещё на прошлой неделе решили, что можно уйти, не прощаясь. В своё время Алоису хватило ума часть денег Избора оставить в Болании у столичного ростовщика, дававшего гарантию на полную конфиденциальность. Воскрешение любимого клиента не обрадует процентщика, но кому интересна его радость?