У Русланы не было права голоса, но у Яси было. Правда, касалось оно лишь её личной участи.
И она выбрала остаться с Елисеем.
К старой столице, помимо дорог, вели множество горных путей, на которых точно не будет досмотров, так что подмена матери больше не требовалась, и Ясю отпустили с миром и даже, в какой-то степени, с благодарностью. Юрасу она нравилась. Без пошлых помыслов, жрецу льстило, с каким благоговейным трепетом девушка слушает его наставления и проповеди.
Яся видела, кто здесь решения принимает, а, с яйцами или без, мужчина всегда мужчина.
В крошечном селении на берегу бурной реки, спускающейся с вершин, Елисей собирался обрести покой. В последнюю неделю жар не сбивался никакими травами. Он не мог самостоятельно идти, не мог вынести прокосновения к спине, поднять левую руку. Несмотря на постоянные обработки всем подряд, ранение продолжало вскрываться и кровоточить.
Конец был близок, и он это прекрасно понимал. Так почему бы не встретить смерть в красивом месте? Старая хижина, арендованная до конца лета, стояла далеко от остальных домов у водоёма. Единственное окошко выходило на горбатый мостик. На противоположном берегу – зелёная поляна, а дальше густой лес.
Елисей всегда был равнодушен к дикому зверью, но тут его подкупил олень с гигантскими ветвистыми рогами, вышедший к водопою.
- Красавец. Не меньше десяти лет, - произнёс наёмник, не отрываясь от окна.
На лежанке он сидел, потому что лежать не мог ни в каком положении. Яся продолжала греметь посудой, игнорируя его слова. Она злилась за то, что он умирает. На него, на судьбу и почему-то на себя.
- Пересвета осталось дожать совсем немного, - Елисей повернулся к девушке, - поженитесь тайно подальше от столицы. Его семья откажется от вас обоих, но не спеши убегать. Поживёте несколько лет впроголодь. Родишь ему наследников, минимум двоих. Потом можно с поклоном возвращаться. Не переживай, не денутся никуда, примут…
- Замолчи!
Со звоном котелок ударился об пол.
- Люди старых правил, не отравят. Будешь, как сыр в масле до конца жизни…
- Ты от горячки оглох? Не хочу тебя слушать!
- Не будь дурой…
- Ещё одно слово, и я уйду.
- Уходи.
Девушка сдавила глаза ладонями, чтобы не разреветься, но слёзы хлынули неудержимым потоком. Всхлипывая, она стала растирать щёки.
- Яся, не надо.
- Что не надо? Делаю, что хочу! Подойди и останови, если так не нравится! – она почти кричала. Тонко и визгливо, зная, что Елисей всегда отворачивается и закатывает глаза, слыша что-то подобное.
- Тебе выпал хороший шанс. Когда ещё такой золотой простачок подвернётся?
Она схватила со стола глиняный горшок и запустила в стену. По всему полу рассыпались красные черепки.
- Яся, возьми себя в руки. К нему очередь из невест от самого горизонта.
Она перескочила осколки и подлетела к Елисею.
- Ты совсем дурак? Ничего не понимаешь? – от хрустальных слёз голубые глаза казались ещё глубже.
Всё он понимал.
Но теперь это не имело никакого значения.
- У тебя вся жизнь впереди, а у меня дня два, если повезёт.
Мужчина смахнул с раскрасневшегося лица девушки густую слезинку, подбиравшуюся к дрожащим губам. Яся поймала его руку и отрицательно замотала головой.
- Это не правда…
- Правда. Ты когда-нибудь видела, как умирают люди? Жалкое зрелище. А я не планирую сдерживаться. Буду хрипеть и выть так, что всех ворон распугаю. Лучше тебе не видеть.
Яся хотела его остановить, но судорожные всхлипы перекрывали слова. Зажмурившись на пару секунд и задержав дыхание, она из груди выдавила:
- Но я не хочу, чтобы ты умирал.
И хоть изнутри разрывала настоящая буря, Елисей, потупив взгляд, спокойно сказал:
- Значит я прожил не такую уж и пустую жизнь, раз обо мне будет, кому поплакать.
Оттолкнувшись от лежанки, Яся выбежала из дому.
Он смотрел в окно на то, как девушка пинает и бьёт кулачками воду. А река всё равно бежит, поддаваясь течению.