Лёгкие горели. Хотелось кашлять, но лучше вообще не дышать, чем замедлиться. От удара о камень и без того сбитый башмачок порвался, оголив пальцы. Колючая трава сразу же забилась внутрь, расцарапав кожу.
Появился отчётливый стук копыт за спиной.
За скальным углом девушка наткнулась на отколовшуюся каменную глыбу, прикрывавшую вход в узкую пещеру. Руслана, согнувшись, пролезла внутрь. Лошадь проскакала мимо, но скоро остановилась.
- Мама, кто это? Мне страшно, - уловила девушка. Показалось, будто звук отразился эхом от тёмных стен.
- Руслана! – уже ближе.
Перед глазами всё сливалось в неразборчивую серую пустошь, но вдали виднелся тусклый свет. Она живо засеменила вглубь пещеры, не отрываясь от нависающей стены. Проход становился шире и выше с каждым шагом. Свет ярче.
- Руслана, это я, не уходи! – отзвук пронимал до костей. Судя по последовавшему грохоту, он упал, споткнувшись в темноте.
Девушка перешла на осторожный бег.
Он опять звал её, шаги за спиной ускорялись, но и выход был близко. За поворотом грот замыкался в полукруглом сияющем окошке, ведущем на свободу.
Руслана выскочила в него не глядя.
- Мама, осторожно! – вскрикнула дочка.
Они оказались на площадке шириной в несколько метров, нависающей над ущельем. Справа и слева земля упиралась в крутую гору. Руслана прошла вперёд, остановившись у края пропасти. Голова закружилась от высоты.
Снизу раздавался приглушенный шум бегущей воды.
Когда-то давно эта река была широкой и полноводной, но, лишившись основных притоков, за сотни лет измельчала, превратившись в худой ручей, лишь по весне касающийся своих скалистых берегов.
- Дорогая, - он переступил порог пещеры.
Девушка обернулась:
- Стой на месте!
- Хорошо, видишь, я остановился.
Прикусив губу, Руслана нервно усмехнулась.
- Так я и думала… Ты боишься… Боишься, что моя дочь отберёт у тебя божественный огонь!
- Огонь может унаследовать только наш сын, шагнув с Громовой Башни, - степенно чеканил он, - пожалуйста, Руслана, поверь, это правда я. Я здесь. Я пришёл за вами.
Девушка качала головой. Как же старается, как похож.
Нога в порванном башмачке медленно двинулась назад, но не нашла опоры. Дальше пустота.
- Нет! Любимая, пожалуйста! – по венам молодого царя одновременно с паникой расходилось тепло. – У тебя на руках наша дочь. Вы вместе разобьётесь. Прошу, иди ко мне.
Карие глаза налились слезами.
- Мамочка, - послышалось из пелёнок, - спроси то, о чём может знать только мой папа.
Алоис с надеждой в голосе отозвался:
- Хорошо. Хочешь, расскажу, как впервые тебя увидел? Какую книгу ты принесла? Помнишь, как встретились спустя почти два года? Как через пол страны ехали от Болота?..
- Ты её слышишь? – перебила она.
- Руслана. Это ты говоришь.
Глаза девушки упали на дочь.
Точно. Она же младенец. Руслана за всё это время не угадала собственный голос.
Под носом резко почувствовалась влага. Кровь брызнула одновременно со слезами. Шумно шморгая, девушка стала рукавом вытирать лицо.
- Моя хорошая, пожалуйста, прошу, иди ко мне, - молил Алоис, - или, можно, я подойду?
- Нельзя!
От дрожащего звона малышка завизжала.
В носу порвался ещё сосуд. Глядя на то, как быстро краснеют пеленки в её руках, как липнут они к маленькому лобику, Руслана сказала полушепотом:
- Ал, я больше не могу… Почему твоя любовь стоит так дорого?
Вытянув вперёд руку, он стал плавно приближаться.
- Всё закончилось, теперь я рядом.
Бажена затихла, будто опасаясь нового большого человека.
Черты его лица прояснились, когда Алоис оказался совсем близко. Девушка вложила руку в его ладонь, и он осторожно потянул на себя. Пропасть осталась за спиной.
- Вот так, видишь? – он замкнул пальцы за поясницей любимой и мимолётно поцеловал её в волосы.