Потом немного отстранился, чтобы заглянуть в свёрток.
- Какая красавица, она похожа на тебя, - улыбнулся Алоис.
Но Руслана не среагировала на комплимент. Она неотрывно всматривалась в тёмные глаза. Его радужка медленно прорастала янтарными жилами. Волна холодных мурашек хлынула по спине, и девушка выдернула себя и дочь из его объятий.
Сердца молодого царя разгорячённо заколотилось.
- Всё в порядке, у меня есть… - он потянулся к поясу, но фляжки с зельем не было. Она осталась в пещере, отстегнулась при падении.
Страх сделал его слабым.
Пробудившийся Булат завладел рукой и с силой оттолкнул от себя девушку. В ужасе, крепко обхватив малютку, она сорвалась с крутого обрыва.
- Нет! – вскрикнул Ал, подскочив к краю.
Ноги стояли столбом, выбирая, чьи команды слушать, но, через секунду сделали выбор. Алоис сиганул в пропасть.
Руки обратились крыльями, кожа вспыхнула огненными перьями. Обгоняя ветер, он стремглав нёсся вниз. Поравнявшись с девушкой, сокол раскинул объятье. Пламя не навредит. Не посмеет.
Он успел. У самой земли охватил любимых.
Но в тот же миг свёрток с визжащей дочерью вырвался, будто подкинутый незримой силой. Над головой вспыхнул горячий пылающий шар. Раздался гром, и поток от взрывной волны отбросил Алоиса и Руслану на камни.
Человеческая спина парня приняла весь удар на себя. Казалось, сейчас треснет.
Острая речная галька врезалась в кожу. Они упали в метре от неглубокого водного потока. Руслана по-прежнему была в его руках, но от малютки осталась лишь пелёнка, перепачканная кровью матери.
Приподнявшись, он посмотрел на небо. К облакам поднималось небольшое жёлтое солнышко. Ветер мотал его из стороны в сторону, но оно неустанно стремилось вверх, пока совсем не скрылось из виду, занырнув в белоснежную вату.
- Быть не может, - выдохнул Алоис, понимая, что навсегда лишился божественного дара, - Руслана, посмотри…
Голова девушки безвольно качнулась на его локте.
- Руслана!
Она не реагировала. Ал судорожно провёл рукой по её щеке, от макушки до пят окинул взглядом. Красная горошина, метка Восточной Верности, на глазах побледнела и исчезла бесследно.
- Нет… Почему… Дорогая, открой глаза, - прильнув к бледному лицу, он не услышал дыхания, - Руслана… нет, погоди, я принёс мёртвую воду, - рука стукнулась о голую грудь.
Нет больше мёртвой воды. Она сгорела вместе с одеждой, лягушачьим ядом и семенами подсолнечника.
Алоис обхватил девичье запястье.
Ничего.
Восточная Верность остаётся с проклятой лишь до конца жизни.
- Руслана! Я сказал тебе открыть глаза! Почему такая упрямая?!
От того, как сильно он тряхнул её плечи, русая голова завалилась вперёд. Волосы упали на лицо, несколько прядей прилипли к потёкам невысохшей крови.
- Нет, нет, прости, я сейчас всё исправлю, - его всего трясло, как в лихорадке, онемевшие пальцы заправили волосы за ухо, - вот, так лучше, красавица моя, пожалуйста, проснись, клянусь богами, я больше тебя не обижу… Хочешь, мы уедем? Прямо сейчас. Будет, как скажешь. Только скажи... Ну… давай же.
Горькое осознание с каждым произнесённым словом душило всё сильнее. Прижав тело девушки к себе, он без устали бормотал. К губам, молящим о прощении, одна за другой катились едкие солёные слёзы.
Сбивающийся отчаянный шёпот.
Он поднял Руслану и побрёл вдоль русла. Свободный молодой царь огромной и сильной страны, потерявший сегодня своё самое ценное сокровище.
49
Год за годом
Из того ущелья он вынес Руслану на руках.
Тело девушки тяжело перенесло многодневный путь домой. Летний зной ускорил разложение, и от повозки, в которой перевозили сосновый гроб, за версту несло трупным смрадом.
Алоис отказывался это замечать. Держался рядом всю дорогу.
Пока шло строительство нового дворца, а с ним и склепа, он разместил гроб прямо в резиденции. По Риину сразу же расползлись слухи о том, что царь разговаривает с покойницей и спит с ней в одной постели.
Про разговоры – да, было. Но остальное - бред.
Руслану переложили в каменный гроб и разместили в прохладном подземелье. До конца лета Ал проводил там по несколько часов, осенью меньше, а с приходом зимы бывало, что за день не спускался вовсе.