Руслана в ужасе отскочила назад, упав на колени. Взгляд заслонила серая пелена.
От почерневших губ разрасталась ядовитая смолянистая паутина, разнося боль по подбородку, щекам, скулам, перекрывая дыхание. Хотелось содрать это чувство вместе с кожей, но прикосновение собственных пальцев отозвалось мучительным жжением.
Это не может продлиться долго. Рука после поцелуя Агния восстановилась за минуты. Нужно перетерпеть. Сомкнув пока ещё послушные веки, Руслана начала считать. Раз. Два. Немного легче. Три. Четыре. Глубокий вдох. Да, точно легче. С цифрой «пять» сильная мужская рука сжала ворот сзади и резко подняла девушку вверх. Грубая ткань жреческой рясы врезалась в гортань, снова перекрыв доступ воздуха.
Из груди вырвался слабый придушенный крик. Руслана открыла глаза. Перед ней Алоис. Его лицо, шея, руки... Но это не он. Холодный незнакомый взгляд, а в радужке короткими вспышками появляются и исчезают янтарные языки.
Он бегло осмотрелся по сторонам, будто не узнавал ни место, ни девушку, ни себя самого.
- Ал, не надо, - без голоса одними губами произнесла она, беспомощно барахтаясь, еле-еле доставая носочками до земли.
Теперь он смотрел прямо на неё. Прожигал взглядом сильнее ворожбы. Она чувствовала, как тяжелеет голова. Перед глазами ровным строем поплыли пятна.
Витош валялся не долго. Стряхнув с головы рассыпчатые камушки и тяжесть неудавшегося заклятья, он поднялся на колени и потянулся к раскалённому чану. Чугунная чаша с тлеющими углями с размаху врезалась в затылок потомка, отбросив того в тонкую шалашную стену.
Девушка полетела за ним.
Шалаш развалился, рассыпавшись сухими ветвями. Под колким слоем из недавней крыши Руслана никак не могла откашляться. К губам возвращалась чувствительность. Кто-то поднял её на свет. Витош. Ну конечно.
Колдун успел оттащить девушку на несколько метров, прежде чем сзади раздался шорох в перемешку с неразборчивыми проклятиями.
Откинув обрубок ствола, служившего шалашу опорной балкой, потомок поднялся из-под завала. Расправив плечи, он с гневом смотрел на колдуна и в этот момент бурчал себе под нос что-то невнятное.
Руслана подалась навстречу Алоису, но тут же была за воротник остановлена чародеем и заботливо отброшена в сторону.
Холодного оружия Витош при себе не носил, поэтому решил усмерить обезумевшего птенца по-старому. Подбежал, снова подхватил жаровню и бросил со всего размаха. Ал отмахнулся, рукой создав поток пламенного ветра, откинувшего подлетевший предмет.
Но он не умеет так делать... Девушка на земле робко отползла назад.
Оставленная Русланой лошадь и так отошла к краю поляны, а после появления горячего огня на пустом месте и вовсе пугливо умчалась прочь.
Мужчина с янтарными глазами зашагал к колдуну. Витош приготовился пустить в ход кулаки. Жалкий птенец должен его бояться, а не пытаться поймать.
Первая, и она же последняя, попытка навредить потомку потерпела крах. Как только ладонь Алоиса прильнула к громадной груди, колдуна буквально парализовало.
Он с ужасом уставился на парня, которого ещё недавно нёс на плече. Перед ним был не человек. Существо. Злое, опасное, не терпящее неповиновения. И он с отвращением говорил приглушённым шипящими словами, среди которых Витош понял одно: «нечисть».
Солнцезар порой употреблял это слово в проповедях.
Прорвав белую кожу, из тела чародея вырвалось густое алое пламя.
Руслана видела подобное лишь однажды. На дворцовой площади Риина в день казни лжецаревича жрец Храма Всех Богов принёс жертвенный огонь, отправляющий душу сожженного прямиком в загробное Пекло, минуя небесный суд.
Витош оглушающе орал, но пошевелиться не мог. Пламя пожирало плоть одновременно изнутри и снаружи, обращая тело колдуна в проклятый прах. Его заклинание по-прежнему было в силе. Останки устремились к Великому Болоту для перерождения. Мёртвая вода возродит кости и нарастит мясо, но для живой воды не будет применения. Из пекла души не возвращаются.
Пламя испарилось вслед за колдуном.
Янтарные глаза перешли на девушку.