Отпустив новую игрушку, ведунья вкратце поведала о новой приживалке. Особых открытий не случилось. Примерно тоже самое говорил и Ал.
В тесной комнатушке склада провизии Влада развязала несколько высоких мешков: тыквенные семечки, подсолнечные ядра, сушёная бузина, шиповник, пшеница и мелкие орешки.
- Выбирай, что нравится. Тут до скончания века хватит, - довольно заявила хозяйка.
Руслана без особого энтузиазма указала на подсолнечник. Привычно, и будет напоминать о той самой зиме.
- А они повлияют на... другие свойства ворожбы?
Влада хихикнула. Наконец-то, нормальный вопрос.
- Люби теперь с кого пожелаешь. И не тяни! Чем больше впечатлений, тем скорее забудешь своего мальчика.
Она надеялась на радость, но, вместо этого, девочка закрыла ладонями глаза и, не прощаясь, вышла за порог. Почти выбежала.
Там, прижавшись спиной к холодным амбарным камням, Руслана горько и беззвучно заплакала. Но слёзы не приносили облегчения. Напротив. Обжигая щёки, смачивая высокие рукава, они забирали с собой последнюю слабую веру в то, что всё обойдётся.
Продолжая тихо всхлипывать, девушка задрала голову к чистому голубому небу и кое-как разлепила мокрые ресницы. Он не может просто исчезнуть. Влада ошибается. И эта проклятая восточная ворожба тоже ошибается.
- Тебе нужно поспать. Я подготовлю семечки, - оказалось, что подруга сразу вышла за ней. Она вложила в руку девочки пучок сушеной душицы. Если положить растение у подушки, сон будет крепким и спокойным.
Позже ведунья озвучит свою версию произошедшего с мальчиком. Скорее всего, как и предполагала Руслана, во время ритуала мимо пробегала какая-то неприкаянная нечисть. Жизненных сил в мальчике было много, так что даже у самого неопытного чародея получилось бы вытеснить человеческую душу.
…
Предки выделяли на открытую скорбь по усопшим шесть недель. За это время на смену боли должно прийти принятие.
На публике Руслана свою шестину держала с достоинством. Минутная слабость, случившаяся с ней на складе, не повторилась больше ни разу. Подобная стойкость удивляла даже Владу. Чтобы не спугнуть боевое настроение, княжна загрузила их будни зваными вечерами и новыми людьми.
Яркая горошина в центре лба могла привлечь лишнее внимание. Первое время Руслана спасалась пудрой, но потом плюнула и вернулась к очельям. Когда-то распространённое украшение, сейчас выглядело оригинально и ново. Девушка, сама того не желая, выделялась из толпы незамужних красавиц. После пары эффектных выходов, спрос на подобные головные уборы в ювелирных лавках Сборска вырос в разы.
Руслана не говорила о плохом самочувствии, стараясь выглядеть нормально, но правда была в том, что изо дня в день сил становилось всё меньше. И дело было не в настроении.
Ал говорил, что с началом второго месяца начнёт ухудшаться здоровье. Так и случилось. Ночи не хватало на то, чтобы выспаться, но тяжелее всего давалось утро. Стоило встать с кровати, как начинала кружиться голова. Вся пища казалась гадкой. От резких запахов появлялась тошнота.
Потом будет помутнение рассудка, а потом - конец.
Лекарство ведуньи должно было помочь и помогло бы, если бы девушка его принимала.
Под неотрывным взглядом Влады, она донесла до рта первую семечку, но сохранила её под языком. Тем же вечером, оставшись в одиночестве, Руслана будет долго смотреть на противоядие в чёрной скорлупке.
Опасно и глупо.
Но что-то внутри отчаянно противилось спасению.
Она несколько раз задавала себе прямой вопрос. Хочет ли она умереть? Однозначно, нет. Чем чётче проявлялись симптомы, тем чаще она поглядывала в сторону сундука с семенами в своём шкафу. И каждый раз внутренний голос говорил: «Не сегодня».
В ожидании вечерних гуляний, давно превратившихся в плату за безбедную жизнь в замке, Руслана находила отвлечение в книгах, оставленных Алоисом. Она отказалась сменить гостевые покои, потому имела постоянный доступ к его военным трактатам. Поначалу было скучно. Пытаясь вникнуть в суть, она топталась на одном месте, перечитывая философию отошедших от дел вояк. Со многим хотелось поспорить, и в такие моменты было особенно тоскливо от того, что Ала нет рядом. Иногда она находила его заметки, писанные прямо поверх текста, и тогда спорила уже с ними.