"Король наш, да будет век его долог, похоже, совсем рассорился с головой. Иначе объяснить его поступок совершенно невозможно. Более неподходящего времени для предъявления прав на чужие земли и придумать сложно, но, увы. Вот, что бывает, когда неопытный человек, наделённый властью, не слушает старших, а окружает себя льстецами и бессовестными подстрекателями.
Не спросив согласия Боланского Совета, на место в котором, как ты знаешь, я с недавних пор претендую, король Мастислав отправил в Риин копию подписанного в прошлом году договора, обязующего нынешнего Риинского царя передать приграничные города в собственность нашей короны.
Если, мой любимый друг, ты когда-нибудь видел условия, под которыми подписался царь, в статусе тогда ещё беглого наследника, то последующие события не станут для тебя неожиданностью.
Как я уже говорил ранее, вернувшийся из пекла преступник, совершенно изменился и мало чем походит на покладистого юношу, о котором ты писал мне два года назад.
Ответом на притязания Мастислава стал сундук, усыпанный самоцветами, который этим злосчастным утром был доставлен ко двору короля. Внутри, к сожалению, не часть обещанной награды, а обугленные останки постоянной посольской делегации, отстаивающей наши интересы в Риинском царстве. Некоторые из них - мои добрые друзья, за праведность и чистоту помыслов которых, я готов был бы ответить головой.
Невосполнимая потеря. Пишу тебе, а на глаза наворачиваются слезы.
Но, князь, если бы только это!
Вместе с останками в сундуке было официальное объявление войны Боланскому королевству.
Мастислав сделал вид, что не воспринял грамоту всерьёз и приказал свидетелям скрыть сей факт от Совета, но я-то знаю, на что способен Риинский царь. Он обещает, что ещё до окончания этой зимы огнëм и мечом уничтожит нашу Боланию, что любой ценой возродит первое единое Царство. Боюсь, что меры, предпринятые Мастиславом, будут незначительны и бесполезны. Пока он медлит, замалчивая судьбоносное для нашей страны событие, теряется драгоценное время.
Мой друг, я обязан предупредить тебя о надвигающейся опасности. Нет. Катастрофе! Уверен в твоей предусмотрительности и мудрости. Постараюсь держать тебя в курсе событий, но, скажу откровенно, не планирую задерживаться в здешних краях надолго.
Чего и тебе от чистого сердца желаю".
Послание от второго гонца Влада изучала под пронзительные верещания мачехи. Феврония выловила мужа и, гневно скомкав предупреждение, настаивала на скорейшем отъезде за границу.
Компания из молодой княжны, её вернувшейся подруги, Яси, скромно сидевшей в уголке за вышивкой, и двух личных охранников расположилась у мраморного очага в комнате отдыха и наблюдала за тем, как возрастные молодожёны носятся друг за другом, подобно раззадоренным детям.
- Что там? - отреагировала Руслана на странный задумчивый взгляд ведуньи.
- Тоже о войне, - буркнула она и передала письмо Ждамиру.
- Наступление начнётся сразу после нового года, - сказал он, пробежавшись по строчкам.
- Кто будет начинать войну зимой? - вставил Агний.
- Тот, кто может выиграть любое сражение и в одиночку, - Влада, не отрываясь, смотрела на потрескивающее пламя.
- Это всё? - Руслана видела, что сквозь тонкий пергамент просвечивались два абзаца чернил.
Ждамир медлил, поглядывая на ведунью. Та отрешенно махнула рукой, и он зачитал:
- Новый царь трижды в день принимает семена змееголовника, но в некоторые вечера, уединившись, он разговаривает с отражением.
Руслана взяла бумагу. Имя отправителя не указано. Почерк тоже не знакомый.
- Он ведь не с зеркалом говорит? – всколыхнулась она.
- Не знаю, но то, о чëм ты думаешь - невозможно, - сказала Влада.
- Почему? Я тоже тебя слышала.
- Это разные вещи. Я уже говорила. С нечистью ему не ужиться.
- А если это не нечисть?
- А кто тогда? Другой человек? Это ещё глупее.
Пусть надежды девочки и были за гранью возможного, но они заставили ведунью серьёзно задуматься.
Вечером, когда князь, поддавшись на уговоры, отдал приказ о сборах, Влада подошла к подруге с одним единственным вопросом: