Чуть в стороне острый глаз птицы заприметил несколько мануфактур. "Город ремесленников, говоришь", - подумал Булат, прежде чем набрать высоту для разгона. По улице, через пару зданий от оружейных мастерских стояли бочки в несколько рядов. Возможно, внутри будет нечто интересное. Булат полетел вниз.
Ал видел его зоркими глазами, как в страхе хаотично бегут мужчины и женщины, не понимая, куда приземлится огненная кара.
Одна фигура в длинной белой шубке и лисьей ушанке поначалу тоже бежала, но потом остановилась и подняла голову к небу, прикрывая глаза от яркого солнца.
31
Кисель
Алоис решил, что верно сошёл с ума.
На приближающуюся птицу смотрела его Руслана. Но это невозможно.
Он сам не заметил, как, перехватив контроль, зажмурился и отвëл голову в сторону, чтобы избавиться от наваждения.
Едва птица коснётся земли, вся улица взлетит на воздух.
В полёте сокол резко кинулся в сторону и остановился, будто столкнулся с воздухом. Его окутало густое пламя, и с высоты нескольких метров на крышу мануфактуры упал человек. Он кубарем прокатился по бугристой корке твёрдого льда, вылетел на козырёк и, опрокинув собой брошенный внизу ящик с металлическими заготовками, провалился в высокий сугроб.
Длинные тонкие уголки из меди, которые сегодня должны были стать частью картинных рам, высыпались на снег. Рабочие несли их на склад, но, завидев в небе смертоносную птицу, кинули ящики прямо на улице и разбежались кто куда.
Ал приподнялся на локтях и услышал низкий незнакомый голос:
"Я ещё не закончил".
Показалось, что он опять теряет связь с собой. В груди горело, руки пропускали прямые команды.
Ал потряс головой, высунувшись из снежной насыпи. Голова всё ещё подчиняется.
Он огляделся.
Конечно, её нет. С чего бы Руслане быть здесь?
В конце улицы мелькали тëмные фигурки горожан. Сквозь жёлтую пелену ничего не разглядеть.
Ал не понял, как вернулся, но знал, что это не на долго.
Нужно успеть.
Собрав остатки воли, он дотянулся до медного обреза. Слишком тупой... Нужно размахнуться достаточно сильно. Со вздохом пламя внутри набиралось сил, а это чревато потерей контроля. Алоис задержал дыхание и опустил веки, сосредоточившись на одном единственном рывке.
Сейчас.
Дрожащие пальцы сжали медь. Рука резко дëрнулась вверх, к напряжённому горлу.
Металл не зашёл глубоко, его край в последний момент сдержали тонкие девичьи руки.
На белый снег упала капля крови, вторая. Ал поднял взгляд. Напротив были большие карие глаза, наполненные чистыми слезами.
- Нельзя умирать, - произнесла она.
Ал почувствовал чуждый ему восторг. Булат не дал руке опуститься. Медный обрез продолжал впиваться в свежую рану. Кожа на ладонях Русланы вскрылась и закровила.
Она прошептала:
- Ал, мне больно, - на розовых от мороза щеках заблестели дорожки слëз.
- Я не могу его контролировать...
- Пожалуйста, держись. Я могу, я знаю, что делать.
Она безуспешно тянула на себя случайное оружие, пока в один момент оно не отскочило от шеи Алоиса и не подлетело прямо к девушке.
Руслана завалилась на снег. Над нею нависли жёлто-чёрные глаза. К щеке прижимался липкий влажный металл. На лице парня промелькнула ухмылка, на её - страх.
Девичий взгляд, полный отчаяния и слëз, ударил в самое сердце. Что он делает?
Алоис резво заморгал, янтарь вкруг зрачка потускнел. Он отбросил красный уголок в сторону.
- Прости, - он поднял девушку за спину, оставив на белом стриженной мехе красный след от ладони.
- Ничего, - тихо отозвалась она, обнимая его за шею.
Тонкая алая струйка стекла с её кисти на его обнажённую спину.
Это было похоже на сон. Руслана. Здесь.
Он почти забылся, уткнувшись в её мягкие волосы, но Булат напомнил о себе:
"О, так твоя жена жива".