ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Крутокурчавый, с вихрастой бородкой, расторопный Шуни появился на пороге угловой («деловой») комнаты. Первосвященник в простой длинной рубахе и плоской шапочке, прикрывавшей макушку, разговаривал с малоприметным человеком в широком плаще. Человек говорил что-то еле слышно, приближая губы к бледному уху Шомуэла. Шуни слегка поклонился и округлил глаза.
— Что там? — прерывая человека в плаще, спросил Шомуэл.
— При входе во двор стоит путник, который просит стражу впустить его.
— Какой-нибудь деревенский пророк или обворованный горожанин? — хмуря седые брови, уточнил первосвященник.
— Нет, у твоих ворот стоит... — Шуни недоверчиво глянул на собеседника Шомуэла. — Мм... там стоит... это важно...
— Ну хорошо. Мы продолжим наши подсчёты сегодня вечером, — сказал первосвященник человеку в плаще, который опустил куколь на глаза, и ушёл.
— Господин мой первосвященник, — оживлённо заговорил Шуни и даже улыбнулся, предвкушая впечатление от важной новости. — Твоего внимания просит тысяченачальник, победитель пелиштимского великана...
— Добид! — воскликнул Шомуэл, вставая. — Скорей пропусти его! Беги за ним и прикажи кухарю Яшубу срочно готовить угощение. Да пусть служанка Лие принесёт воды омыть ему ноги...
Первосвященник поднялся в помещение второго этажа и не садился на подушки, пестревшие на ковре. Он величественно опирался на свой посох, довольно поглаживая седую длинную бороду.
Когда Добид вошёл в сопровождении Шуни, благообразный старик тронул свободной рукой лоб и торжественно произнёс:
— Приветствую тебя в моём доме, помазанный царь Эшраэля Добид бен Ешше...
— Мир тебе, господин мой первосвященник. Прости, что без предупреждения нарушаю твои молитвы, — вежливо ответил юноша; он был бледен, взгляд его отражал грусть и волнение. Служанка уже омыла ему ноги. Он и сам совершил омовение и, по просьбе заботливых слуг, переоделся и накинул плащ с узорчатой полосой по краю. Кроме того, Добид отдал Шуни меч и пращу.
— Потребность благочестивой беседы или важное дело привели тебя в Рамафаим? — продолжал приветливо Шомуэл, жестом приглашая гостя садиться.
Они расположились на подушках друг против друга. Желтоватое, со старческими пятнами и морщинами лицо первосвященника слегка порозовело от тайных мыслей, которые давно заставляли его напрасно выстраивать в уме сложные и пространные планы по замещению Саула вторым помазанником, угодным ему и поддерживавшим его «адирим».
Все эти долгие месяцы Добид преданно служил Саулу, совершил несколько прославивших его воинских побед над пелиштимцами и стал его зятем. Но Шомуэл терпеливо ждал своего часа. Его люди распространяли всевозможные сплетни о злом духе, вселившимся в неправедного, нелюбимого богом царя, о его суровости в отношении неповинных людей ибрим, о его алчности и разврате. Кажется, наконец Добид явился, чтобы стать знаменем в борьбе против Саула.
Шомуэл ясно сознавал трудность и опасность противостояния действующему венценосцу. За шесть лет царствования Саул приобрёл множество приверженцев и почитателей среди народа. Он построил мощную крепость в Гибе. При нём постоянно находятся пять тысяч отлично выученных бойцов. Когда требуется, он легко собирает ополчение всех колен Эшраэля и не стесняется жестоко расправляться с теми, кто не исполнит его приказ. Он отстаивает права царя и не забывает об увеличении своего богатства. В этом ему умело помогают опытные служители и хозяйственные родственники.
И всё-таки появляется возможность начать энергичные действия против бывшего пахаря по замене его более удобным для текущего времени бывшим пастухом. Главное, есть, наконец, человек, ради которого могущественные люди северных областей готовы приложить свои силы и не постоять перед затратами. Основная задача — сместить бениаминца. А уж, когда понадобится, исключить из политической игры юного Добида будет гораздо проще. Во всяком случае, первосвященник так себе представлял дальнейшее расположение обстоятельств, до которых нужно дожить. Разумеется, Добид здесь неспроста. Итак...
— Господин мой, — сказал Добид, вздыхая, — я постучал в дверь твоего дома, чтобы спастись от смерти. Царь хотел меня убить.
— Как! — вполне искренне изумился первосвященник. — Тебе угрожает смерть от твоего тестя? Я слышал, царь страдает припадками беспричинного гнева, бессонницей, головными болями и потерей сознания. Но я не мог и предполагать исходящей от него смертельной угрозы в отношении близких людей.